Шесть лет

— Это из личного дела студента.
Улыбочка промелькнула на его губах.
— Разве чтение этого дела не нарушает правила, Джейкоб? Ты же не хочешь сказать, что пресёк границы дозволенного?
Вот как. Шесть лет назад, всего лишь за пару недель до того, как я отправился в Вермонт, профессор Эбан Трейнор устраивал вечеринку по случаю выпуска в тогдашнем своём доме. Трайнор частенько закатывал вечеринки у себя дома. На самом деле, он был любителем, как собирать их, так и посещать. Когда я был второкурсником, в колледже Джонс произошёл довольно примечательный инцидент, колледж находятся по соседству с женским институтом, в котором в три часа ночи включилась пожарная сигнализация, из-за чего все студентки выбежали на улицу, и среди них оказался наполовину одетый профессор Трейнор. Правда, что студентка, с которой он был в ту ночь, была совершеннолетней, и не являлась его студенткой. Но это так типично для Трайнора. Он похотливый любить выпить, и мне он не нравился.
На вечеринке по поводу выпуска шесть лет назад были в основном студенты, многие из которых были с младших курсов, следовательно, несовершеннолетними. Был алкоголь. Много алкоголя. Вызвали полицию кампуса. Два студента были доставлены в больницу в связи с алкогольным отравлением. В последнее время такое случается всё чаще и чаще. Или, может быть, я говорю себе так, потому что мне нравится думать, что в «моё время» всё было не так плохо.
Профессор Трейнор был осуждён администрацией за свои действия. Были даже призывы к увольнению по собственному желанию. Он отказался. Он заявил, что, да, он предлагал алкоголь своим посетителям, но только старшекурсники, которым исполнилось двадцать один, были приглашены. Если студенты младших курсов пробрались на вечеринку, он не может нести за это ответственность. Так же он высказывал предположение, что много алкоголя было употреблено ещё до его приёма в соседнем братстве на пивной вечеринке.
Преподаватели управлялись сами. Мы редко делали больше, чем хлопали друг друга по рукам. С преподавателями поступали так же, как со студентами на дисциплинарном совете. Как назло, я был в комитете, когда произошло это событие. Трейнора не могли уволить, потому что у него была должность без ограничения срока полномочий

, но я был твёрдо убеждён, что к нему должны быть применены какие-нибудь дисциплинарные меры. Мы проголосовали, чтобы снять Трейнора с позиции председателя отделения английского языка. Я голосовал за наказание. В его прошлом было слишком много подобных эпизодов. Интересно, что мой любимый наставник, Малкольм Юм, не согласился со мной.
— Ты что правда собираешься винить Эбана за то, что студенты пьют слишком много? — спросил он.
— Есть причины, почему у нас есть правила относительно братания со студентами, когда в дело вступает алкоголь.
— А смягчающие обстоятельства ничего не значат для тебя?
Могли бы иметь, если бы я не видел, насколько очевидно поведение Эбана. Это не был суд или вопрос о правах, это была важная работа и привилегия. На мой взгляд, его действия оправдывают увольнение, ведь мы же исключали студентов и за меньшее, и с меньшим количеством доказательств. Но раз по-другому не получается, он, по крайней мере, заслужил понижение. Несмотря на увещевания моего наставника, я проголосовал за то, чтобы лишить его руководства, но я был в меньшинстве.
Эти слушания давно закончились, но неприязнь осталась. И я использовал именно эти слова «нарушить правила», «пресекать границы дозволенного» во время якобы закрытых дебатов. Очень мило, когда мне бросают в лицо моими же собственными словами, но, возможно, это было даже справедливо.
— Этот конкретный студент мёртв, — сказал я.
— Так что теперь его личное дело лёгкая добыча?
— Я здесь не для того, чтобы спорить о правовых мелочах.
— Нет, конечно же, нет, Джейкоб, ты же скорее склоняешь к комплексному представлению?
Это была пустая трата времени.
— Я не понимаю твоего молчания по поводу этого студента.
— Это меня удивляет, Джейкоб. Обычно ты такой приверженец правил. Информацию, о которой ты спрашиваешь, конфиденциальна. Я защищаю частную жизнь мистера Сандерсона.
— Но он мёртв.
Мне не хотелось сидеть здесь, на этой веранде, где мы с моим любимым наставником провели столько замечательных часов. Я поднялся и потянулся за своим ноутбуком. Он не отдал его. Он снова начал тереть подбородок.
— Сядь, — сказал он.
Я сел.
— Ты расскажешь мне, почему это дело имеет для тебя такое значение?
— Это сложно объяснить.
— Но ведь очевидно, что это важно для тебя.
— Да.
— Как умер Тодд Сандерсон?