Шесть лет

с ним?
— Не с ним. С его отцом.
Он повернулся, взял бокал и передал его мне. Я не просил. Он просто дал мне бокал. Я взял его и позволил налить в него вино. По-прежнему не было и полудня, но я подумал, что сейчас не время комментировать утреннее пьянство. Я просто не возражал и надеялся, что это развяжет ему язык.
Эбан Трейнор сел и скрестил ноги. Он смотрел на свой бокал, как будто на магический кристалл.
— Ты помнишь инцидент в малой лиге Мартиндейла?
Теперь был мой черёд посмотреть на бокал. Я сделал глоток.
— Скандал, связанный с педофилией?
— Да.
Это было пятнадцать, может быть, двенадцать лет назад, но я помню, потому что это был один из первых случаев такого рода, получивший широкую огласку в прессе.
— Тренер или руководитель малой лиги насиловал маленьких мальчиков, да?
— Такое выдвигали обвинение.
— Это неправда?
— Нет, — медленно произнес Эбан и сделал ещё один большой глоток. — Это неправда.
Какое-то время мы просто сидели в тишине.
— Так, какое это отношение имеет к Тодду Сандерсону?
— Не к нему, — было что-то странное в голосе Эбана. — Но к тренеру или руководителю малой лиги, как ты его назвал.
Теперь я понял.
— Он был его отецом?
Эбан показал на меня пальцем.
— Бинго.
Я не знал, что сказать на это.
— Тодд Сандерсон пропустил семестр, чтобы помочь отцу, — сказал Эбан. — Он материально поддерживал семью, естественно, его отца уволили с работы, оказывал и моральную поддержку, делал всё, что мог.
Я был удивлён и сбит с толку, но во всей череде вопросов вставал главный вопрос: Какое всё это может иметь отношение к моей Натали?
— Я не помню это дело настолько хорошо, — сказал я. — Чем оно закончилось? Отец Тодда был осуждён?
— Нет. Он был признан невинным.
— Да?
— Результат был плохо освещён прессой. Такова жизнь. Обвинения получают первую страницу. А опровержение мало кому интересно.
— Так он был признан невиновным?
— Правильно.
— Вообще-то, между невинным и невиновным большая разница.
— Правда, но не в данном случае. Первая неделя суда пролила свет на то, что всё это выдумал мстительный родитель, потому что отец Тодда не позволил его сыну подавать. Ложь выросла, словно снежный ком. Но в конечном итоге с отца Тодда были сняты все обвинения.
— И Тодд вернулся в колледж?
— Да.
— И предполагаю, уничижительное замечание имело отношение к обвинениям против отца Тодда?
Эбан поднял дрожащей рукой насмешливый тост:
— Вы правы, сэр. Но, видишь ли, несмотря на новые доказательства, многие поверили, как и ты, что не бывает дыма без огня. Мистер Сандерсон должен был предпринять что-нибудь. Может быть, не это. Но что-нибудь. Особенно, после того, что случилось после суда.
— Что случилось после суда?
Он снова посмотрел на бокал. Я терял его.
— Эбан?
— Сейчас я доберусь до этого.
Я ждал, предоставив ему немного времени.
— Тодд Сандерсон выходец из маленького южного города. Его отец жил там всю жизнь. Но теперь ты можешь себе представить. Он не мог найти работу. Его друзья не разговаривали с ним. Понимаешь, никто по-настоящему не поверил ему. Назад дороги нет, Джейкоб. Мы учим этому здесь, так ведь? Был всего лишь один человек, который всё ещё верил в него.
— Тодд, — сказал я.
— Да.
— А другие члены семьи? Мать Тодда?
— Давно умерла.
— Так, что произошло?
— Его отец был раздавлен, но настоял, чтобы Тодд отправился обратно в колледж. Ты видел табель успеваемости Тодда?
— Да.
— Значит, ты уже знаешь. Тодд был великолепным студентом, одним из лучших, которые когда-либо учились в Лэнфорде. У него было большое будущее. Его отец это тоже понимал. Но Тодд не хотел возвращаться. Он видел, как все покинули его отца в час нужды. Тодд наотрез отказался возвращаться, пока ситуация дома не выправится. Но, конечно же, как мы все хорошо знаем, такого рода ситуации не выправляются. Поэтому отец Тодда сделал единственное, чем, по его мнению, он мог положить конец всей этой боли и освободить сына, чтобы тот продолжил учиться.
Наши глаза встретились. Его были влажными.
— О, нет, — произнёс я.
— О, да.
— Как…?
— Его отец вломился в школу, где раньше работал, и выстрелил себе в голову. Понимаешь, он не хотел, чтобы сын нашёл его тело.

За три недели до того, как Натали меня бросила, тогда мы были ещё безумно влюблены, мы тайком ускользнули из наших усадьб в Крафтборо, чтобы посетить Лэнфорд.
— Я хочу увидеть место, которое столько значит для тебя, — сказала она.