Шесть лет

раньше.
— Мистер Фишер, я патрульный Джон Онг. Кажется, у вас есть травмы. Вы хотите, чтобы вас доставили в госпиталь?
Я изо всех сил пытался сфокусироваться. Но каждая мысль, казалось, проходила через какую-то искажающую сетку.
— Не уверен.
— Мы вызовем скорую.
— Не думаю, что это необходимо, — я огляделся. — Где я?
— Мистер Фишер, можно увидеть ваши документы, пожалуйста?
— Конечно, — я потянулся к заднему карману, но вспомнил, что я положил кошелёк и телефон на переднее сидение рядом с Бобом.
— Они украли их.
— Кто?
— Те два мужчины, которые напали на меня.
— Те парни с оружием?
— Да.
— Это было ограбление?
— Нет.
Перед глазами замелькали картинки: моё плечо на горле Отто, резак в его руке, ящик с инструментами, наручники, тот голый, ужасный, парализующий страх, который внезапно прекратился, хлюпающий звук, когда его трахея треснула, словно ветка. Я закрыл глаза и попытался отогнать воспоминания.
А затем, больше себе, чем патрульному Онгу:
— Я убил одного из них.
— Простите?
Теперь в моих глазах появились слёзы. Я не знал, что делать. Я убил человека, но это было одновременно и несчастный случай и самозащита. Мне нужно объясниться. Я не могу держать это в себе. Но меня не проведёшь. Многие студенты, изучающие политологию, так же проходят курс введения в право. Большинство моих приятелей-преподавателей даже получили учёные степени в области права и были приняты в коллегию адвокатов. Я знаю многое о Конституции и о том, как право и наша правовая система работают. Вкратце, вам нужно быть внимательным к тому, что говоришь. Но сказанного не воротишь. И я хотел всё рассказать. Мне это нужно было. Но я не мог просто взять и сознаться в убийстве.
Я услышал сирены и увидел, как подъехала скорая.
Патрульный Джон Онг снова посветил мне в глаза. Это не могло быть случайностью.
— Мистер Фишер?
— Я хочу позвонить своему адвокату, — сказал я.
* * *
У меня не было адвоката.
Я единственный профессор в колледже, у которого нет приводов в прошлом и очень мало средств. Зачем мне был бы нужен адвокат?
— Ладно, у меня есть хорошая и плохая новость, — сказал Бенедикт.
Вместо того, чтобы вызвать адвоката, я позвонил Бенедикту. Бенедикт не был членом коллегии адвокатов, но у него был курс юриспруденции в Стэнфорде. Я сидел на одной из этих каталок, которые покрывают кровенепроницаемым материалом. Я был в приёмном отделении маленького госпиталя. Дежурный врач, который выглядел почти таким же измотанным, как и я, сказал мне, что, вероятно, я получил сотрясение мозга. Моя голова болела именно так. Так же у меня были различные ушибы, порезы и, возможно, растяжение связок. Он не знал, откуда у меня следы зубов. Действие адреналина начало отступать, а боль и уверенность набирать силу. Он обещал выписать мне Перкоцет

.
— Слушаю, — сказал я.
— Хорошая новость в том, что копы думают, что ты чокнутый и не верят ни слову, что ты говоришь.
— А плохая новость?
— Я склонен согласиться с ними, хотя думаю, что главную роль в появлении галлюцинаций сыграл алкоголь.
— На меня напали.
— Да, я понял, — сказал Бенедикт. — Два мужчины с оружием на фургоне, ещё что-то там было на счёт электроинструментов.
— Просто инструментов. Никто ничего не говорил про электро.
— Ага, точно, неважно. А ещё ты много выпил и сразу же встретил незнакомцев.
Я вытащил ногу и показал отметины от укуса на икре.
— И как ты это объяснишь?
— Венди могла оказаться ещё той дикаркой.
— Винди, — поправил я его. Хотя это было бессмысленно. — И что дальше?
— Я не хочу хвастаться, — сказал Бенедикт. — Но у меня есть для тебя первоклассный юридический совет, если ты хочешь его услышать.
— Хочу.
— Хватит уже сознаваться в убийстве человека.
— Вау! И ты ещё не хотел хвастаться.
— Это есть во многих книгах по юриспруденции, — сказал Бенедикт. — Смотри, номер, который ты назвал? Не существует. Нет ни тела, ни признаков насилия, ни преступления, лишь незначительные нарушения с твоей стороны, ты был пьян, незаконно вкатился с холма на задний двор человека. Копы согласились отпустить тебя, если ты уплатишь штраф. Так что давай просто поедем домой, и потом мы во всём сможем разобраться, хорошо?
С этой логикой сложно спорить. Было бы мудрым решением выбраться из этого места, вернуться на кампус, отдохнуть, перегруппироваться и восстановиться, и рассмотреть всё, что произошло в отрезвляющем свете обычного дня. Плюс, я изучал конституцию целый семестр. Пятая поправка защищает нас от самооговора. Может быть, мне следует