Шесть лет

назад, но пряди падали на глаза. Капельки пота проступали на лбу.
— Маккензи, я приму гостя, — сказала Шанта маленькой девочке. — Что я тебе говорила по поводу того, чтобы нельзя открывать дверь без взрослых?
— Ничего.
— Эм, да, думаю, ты права, — Шанта прочистила горло. — Ты ни за что не должна открывать дверь, когда рядом нет взрослых.
Девочка показала на меня.
— Он взрослый. И он рядом.
Шанта посмотрел на меня раздражённым взглядом. Я пожал плечами. В заявлении ребёнка есть смысл. Шанта пригласила меня войти и сказала Маккензи пойти поиграть в кабинете.
— А можно пойти на улицу? — спросила Маккензи. — Я хочу покататься на качелях.
Шанта посмотрела на меня. Я снова пожал плечами.
— Конечно, мы все можем пойти на улицу, — сказала Шанта с улыбкой настолько принуждённой, что я уже начал волноваться.
Я по-прежнему не знал, кто такая Маккензи, и что она делает здесь, но у меня были заботы поважнее. Мы отправились во двор. Там стояла новенькая игровая площадка из кедра, в комплект входили лошадки, горки, крепость и песочница. Насколько мне было известно, Шанта жила одна, посему устройство такой площадки вызывало любопытство. Маккензи запрыгнула на лошадку.
— Дочь моего жениха, — объяснила Шанта.
— А.
— Мы собираемся пожениться осенью. Он переедет сюда.
— Миленько.
Мы с удовольствием наблюдали за катающейся на лошадке Маккензи. Она посмотрела на Шанту презрительным взглядом.
— Этот ребёнок ненавидит меня, — сказала Шанта.
— Разве ты не читала в детстве сказки? Ты злая мачеха.
— Спасибо, утешил, — Шанта посмотрела на меня. — Вау, ты выглядишь ужасно.
— В этом месте мне следует сказать «Ты бы видела другого парня»?
— Что ты с собой делаешь, Джейк?
— Я ищу человека, которого люблю.
— А она хоть хочет быть найденной?
— Сердце не задаёт вопросов.
— Это пенис не задаёт вопросов. А сердце обычно немного умнее.
«Справедливо», — подумал я.
— Так, что насчёт ограбления банка?
Она заслонила глаза от солнца.
— Не терпится, да?
— Я не в настроении для игр, вот это точно.
— Честно. Помнишь, ты просил узнать информацию о Натали Эйвери?
— Да.
— Я прогнала её имя через систему и получила два совпадения. Одно из них было связано с Нью-йоркской полицией. Она была для них очень важна. Я приняла присягу не разглашать секретную информацию. Ты мой друг. Я хочу доверять тебе. Но я также сотрудник правоохранительных органов. И не имею права рассказывать друзьям о текущих расследованиях. Ты понимаешь, так ведь?
Я слегка кивнул, но она не обратила на мой поощрительный знак внимания и продолжила говорить:
— Тогда я едва заметила другое упоминание. В нём не были заинтересованы в том, чтобы найти её или даже поговорить с ней. Это было случайное упоминание.
— И в чём оно заключалось?
— Я доберусь до этого. Просто дай мне рассказать всё по порядку, хорошо?
Я ещё раз кивнул. Сначала пожимал плечами, теперь киваю.
— Я собираюсь продемонстрировать тебе добросовестные намерения. Это вовсе необязательно, но я разговаривала с Нью-йоркской полицией, и они дали мне разрешение. Ты должен понять, что в данном случае я не нарушаю никаких правовых обязательств.
— Лишь дружеские обязательства.
— Удар ниже пояса.
— Ага, знаю.
— Нечестно. Я пытаюсь помочь тебе.
— Хорошо, извини. Так что там с Нью-йоркской полицией?
Она потомила меня ещё секунду-две.
— Нью-йоркская полиция думает, что Натали Эйвери была свидетельницей убийства, что она видела убийцу и, возможно, сможет его опознать. Так же полиция Нью-Йорка предполагает, что убийцей является главарь одной из преступных группировок. Вкратце, твоя Натали может способствовать поимке очень большой шишки в Нью-Йорке.
Я ждал, что она продолжит, но она больше ничего не сказала.
— Что ещё? — спросил я.
— Это всё, что я могу рассказать тебе.
Я покачал головой.
— Должно быть, ты думаешь, что я идиот.
— Что?
— Нью-йоркская полиция меня допрашивала. Они показали мне фотографию с камеры наблюдения и сказали, что им нужно поговорить с ней. Я уже всё это знаю. А если быть более конкретным, то ты знала, что я уже знаю всё это. Добросовестные намерения. Да брось ты! Ты надеялась заполучить моё доверие, рассказав то, что я уже и так знаю.
— Неправда.
— Кто жертва?
— Я не…
— Арчер Майнор, сын Маквелла Майнора. Полиция считает, что Максвелл убил своего собственного ребёнка.
Она была ошеломлена.
— Откуда ты это знаешь?
— Было несложно выяснить. Скажи мне вот что.
Шанта отрицательно покачала головой.