Шестикрылый Серафим

Знаменитости на фотографиях не катались на лыжах, не сидели за роялем, не творили за массивными дубовыми столами бессмертные произведения. Белкин снимал только лица. Но в этих лицах было все: и характер, и прожитые годы, и, мне казалось, даже будущее.
— Интересно, как же удостоилась скромная наркоманка сниматься у самого Белкина? — спросила я…
Евгений Карлович рассмеялся. Ленинград — город маленький, это вам, Сашенька, не Москва. Все друг друга знают, особенно старожилы. У этой фотографии очень простая история. Зять Белкина, между прочим, прекрасный врач, Орлов Юрий Романович, в то время заведовал онкологическим отделением, в котором работала Лариса. Какой-то у них там был юбилей, и он попросил тестя сфотографировать его медсестричек. Так появилась эта фотография. А буквально через неделю Лариса погибла. Списали это как несчастный случай. Она умерла от передозировки морфина. Вместо обычного, однопроцентного, у нее было две ампулы десятипроцентного, который обычно используют ветеринары. Маркировки на ампулах не было, это дело обычное. Видно, кто-то дал ей эти ампулы, а до того долго таскал их в кармане. Хотя, пожалуй, в этом случае хоть часть маркировки сохранилась бы, а ее не было совсем. Но как могла Лариса, классная медсестра с почти десятилетним стажем, не обратить внимания на то, что ампулы-то необычные, у них и стекло толще, и качество его другое, и прозрачность. Морфин в таких ампулах, как правило, поступает с Чимкентского химфармзавода. Эти ампулы, знаете ли, Сашенька, такие желтоватые, специально из другого стекла, чтобы избежать путаницы. Впрочем, этого она могла, конечно, не знать. Но не заметить разницу она не могла. Мне тогда эта версия с передозировкой не понравилась, хотя объективно все вроде бы в нее укладывалось. Двери заперты, следов присутствия посторонних в квартире нет. Однако мне все же не верится, что это, просто несчастный случай.
— А почему? — Я насторожилась. Брадис произнес почти те же слова, которые я говорила, когда умер Слава.
— Судите сами. Во всем должна быть логика. Давайте прикинем. Семина была наркоманкой, но не в той стадии, когда трясутся при виде любой ампулы и готовы грязным шприцом вколоть себе что угодно хоть через рукав. Она была хорошей медсестрой и исправно ходила на работу. А работала она в онкологическом отделении, где, чего уж греха таить, достать наркотики — не Бог весть какая проблема. Например, списать можно на тяжелого больного, вколов ему но-шпу с анальгином. Да хитростей полно. А уж как выглядят ампулы с наркотиками — она знала наверняка. Ну, предположим, что у нее в тот момент желание уколоться было, а достать привычное лекарство она не могла. Абы у кого морфин не купить. Да и не продадут незнакомому. Слишком велик риск «спалиться». Значит, купила она ампулы у человека, которого знала. И значит, тот, кто продавал, знал ее. Одной такой ампулы хватило бы на пять, а то и на десять доз. Стало быть, она должна была бы стоить куда дороже, чем обычная. Продавец не мог об этом не знать. Он же этот наркотик не сам сварил, ампула-то заводская. Не могла об этом не знать и Лариса. Зачем тогда она себе вводила смертельную дозу? Ведь кому, как не ей, знать последствия передозировки?
— А не могло это быть самоубийством?
— Думаю, что нет, Сашенька. Хотя в то время, помнится, дома у нее было неладно. Муж ее знал о том, что она кололась, настаивал на том, чтобы она бросила, она его не слушалась… Он, видимо, решил ее повоспитывать и ушел из дома. Его как раз не было, когда все это случилось.
— Так, может быть, из-за того она и решила покончить с собой?
— Посудите сами, Сашенька, Семина прекрасно знала, что одной ампулы за глаза хватит для того, чтобы умереть. Зачем же она купила две? Если она боялась, что одной ампулы может не хватить, а это крайне маловероятно, то почему она набрала в шприц только из одной, а не из обеих сразу? Вот такая логика. Я уж не говорю о том, что в городе в то время других подобных случаев передозировки отмечено не было. А такие случаи обычно идут косяками. Например, украдет кто-то где-то партию просроченного промедола, так он же начинает ее продавать. Клиентуры постоянной у него нет, за качество товара он ручаться не может, сбыть его хочется побыстрее, значит, приходится продавать подешевле. Следовательно, купит его одновременно достаточно много народу и получим мы одномоментно волну похожих несчастных случаев. Так что, думаю я, что не все тут так просто и в чем-то это все-таки похоже на убийство.
— А почему же такую версию не проверяли?
— Ну-у, Сашенька, вы же не первый год замужем. Вы уже целый поручик милиции. Подумайте сами, ну кому же нужен лишний «глухарь».
Я удивленно вскинула брови.
— «Глухарь?»
— У вас в Москве это называется