Шестикрылый Серафим

его смерти — ты же, надеюсь, помнишь, что он умер и как он умер, — ребята кое-что подработали, и дело пришлось прикрыть, поскольку мертвые сраму не имут. А попросту говоря, не судят у нас покойников. И, зная это, ты продолжал со мной и дружить, и работать.
— А обо мне что-нибудь было в том уголовном деле? Ты же показывал мне копии документов.
— Так бы ты и поехал сейчас в Штаты в качестве профессора. В лучшем случае — как узник совести, пострадавший от режима мест лишения свободы. Конечно, ничего там не было. Но смею тебя уверить, для этого мне пришлось рискнуть по-настоящему. Твоя красавица Лора имела в Москве приятеля, да не простого, а розыскного. И работал этот приятель в отделении милиции, и занимался как раз наркотиками. Он-то, а помог ему в том, между прочим, Лорин длинный язык, и раскопал твое участие в чимкентском деле. Целый чемодан того, что ты правильно называешь «компрой», на тебя и на друга твоего Ахундова собрал. Вот и пришлось мне самому, вот этими руками, его ликвидировать, и сделать так, чтобы этот чемодан вместе с его содержимым бесследно исчез. А по таким делам срока давности нет.
— Ты хочешь сказать, Саша, что совершил ради меня убийство?
— Ради нашей будущей дружбы, Юра. И поверь мне, я рассказал тебе это совершенно не для того, чтобы выслушивать от тебя слова признательности. Я просто хотел, если можно так выразиться, проиллюстрировать тебе, как работает Система. Мне не хотелось вспоминать об этом грустном деле. Пришлось тогда очень торопиться, и я наделал довольно много ошибок. И чудом вывернулся из этой истории, В чем-то помог мне и ты. Боюсь, выйди тогда Брадис из больницы, он бы и через шесть лет «разгрыз» это дело, и не поздоровилось бы ни мне, ни тебе, потому что он сумел связать смерть этого оперативника со смертью твоей медсестры. Но, слава Богу, все обошлось. И мы с тобой сидим здесь и под неусыпным взглядом деревянного Серафима попиваем коньячок.
— Да-а, сложно все это. Непростая все-таки штука жизнь. Ох, Саша, как бы мне к высокому руководству на ужин не опоздать.
— А где оно живет, твое руководство?
— Сейчас я посмотрю, у меня адрес записан. Староконюшенный переулок. Это, кажется, где-то, в центре?
— Ладно уж, давай я тебя отвезу. Вот тебе ключ. Не забыл? Ключ оставишь потом на столе, а дверь просто захлопнешь. Договорились?
— Да, спасибо тебе. Где тебя искать, когда приеду?
— Как обычно. Ну, ты готов? Тогда пойдем.

3 марта 1991 г., г. Нью-Йорк (по телефону)
— Это советское консульство? Извините, могу я поговорить с господином консулом?… Здравствуйте, господин консул, Я беспокою вас вот по какому вопросу. Дело в том, что к нам обратился ваш подданный, профессор Орлов из Ленинграда, прибывший на симпозиум, онкологов, с просьбой о предоставлении ему политического убежища. Мотивы, которыми господин Орлов обосновывает свою просьбу, кажутся нам недостаточно убедительными, особенно учитывая существенные изменения в отношениях между нашими странами. Мы, конечно, будем рассматривать его заявление. Однако не будете ли вы так любезны направить к нам кого-нибудь из ваших компетентных сотрудников для консультации?… Да-да, Орлов Юрий Романович, из Ленинграда. Благодарю вас, господин консул, мы будем ждать.
4 марта 1991 г., г. Нью-Йорк
— И все же, Юрий Романович, я не могу понять мотивов вашего заявления. Вы профессор, уважаемый специалист, известны, и у вас отличная репутация как в вашем родном городе, так и далеко за его пределами. У вас прекрасная семья, молодая жена, растет дочка. Великолепная квартира, машина, дача. Кто и чем может вам угрожать? Вы же не кооператор какой-нибудь, которого донимают рэкетиры. Насколько я понимаю, о каких-то политических притязаниях с вашей стороны речь никогда не шла. Как нам известно, вы всегда были достаточно лояльны, не так ли?
— Да, внешне все это действительно так. Но волей обстоятельств, сам того не осознавая, я был втянут в серьезнейшую преступную организацию, которая занимается наркобизнесом в Советском Союзе. Масштабы этой организации огромны, и она настолько сильна, что уже оказывает влияние на политические решения, принимаемые руководством страны. Да-да, не перебивайте меня. Я все указал в своем заявлении. И как мне кажется, смог достаточно обосновать это свое утверждение. Так получилось, что я оказался очень близко знаком с одним из руководителей этой организации, если даже не с ее создателем, который выдает себя за организатора Системы безопасности наркобизнеса и представляет себя новым спасителем