Шестой уровень

и есть тот самый гвардии капитан Андрей Чесноков?
— Нет, я Кирюха.
   — Ошибочка вышла! — заливисто засмеялся Сотников — старший. — Простите, простите меня, старого дурня! Конечно же, вы — Кирюха. А вы — Андрей! Ну вот, теперь разобрались!
   — А Венька где? — Чесноков сунул ноги в растоптанные тапки.
   — Сына моя? Сына за шампусиком побежала. Как же без шампусика?
   — Так у вас праздник? — смутился Кирюха. — Может, мы не в самый подходящий момент?
   — Конечно праздник! — лукаво прищурился Леонид Моисеевич. — К моему сыну пожаловали его лучшие друзья! Я, знаете ли, сам в армии не служил, кхе-кхе, здоровье не позволило, но о настоящей мужской дружбе кое-какие представления имею!
   Леонид Моисеевич провел ребят по своим владениям, жалуясь, какой кровавой ценой ему досталась эта квартира, а также загородный дом и две иномарки, на которых он все равно не ездит, потому что не умеет водить.
Наконец, он раскрыл дверь трофейной комнаты.
   Он так и назвал ее — «трофейная». Чего в ней только не было! И медали на цветных лентах, и позолоченные статуэтки на инкрустированных драгоценными камнями подставках, и музыкальные ключи гигантских размеров, и бесчисленные папки с дипломами — словом, все регалии, коих Леонид Моисеевич был удостоен за свою долгую и успешную творческую жизнь.
   — Ух ты! — Кирюха склонился над фотографиями, которые выстроились в солидный ряд на столике. — Это вы с американским президентом обнимаетесь?
   — Да, я играл Рейгану сразу после его инаугурации, — пояснил Сотников -старший.
— А это вы с кем? Блин, да это ж Ельцин! — Он самый.
— Ну и какой он вблизи?
   — Представьте, такой же, какой и по телевизору. А как руку крепко жмет! Я аж зубы от боли сцепил, оттого у меня здесь такое выражение лица. — Леонид Моисеевич снял со стены застекленный диплом, и глаза его увлажнились. — А это моя самая первая награда, так сказать, путевка в жизнь. Конкурс Чайковского… Дай Бог памяти, тридцать лет назад…
   — Тридцать два, — послышался за их спинами приятный голос. — Именно тогда я тебя и увидела в первый раз. Ты был на сцене в белой манишке, а весь зал стоя тебе рукоплескал.
   Голос принадлежал стройной миловидной женщине. Она была седовласой, но эта седина не старила, а, скорее, молодила ее.
   —  А если бы я тогда провалился? — не оборачиваясь, спросил Леонид Моисеевич.
— Неужели ты думаешь, что я стала бы женой неудачника?
— Кстати, познакомьтесь. Моя супруга, Софья Павловна.
— Ты же знаешь, я ненавижу это слово — «супруга».
   — Вот еще! — капризно откликнулся хозяин. — А у меня все готово. Прошу за стол.
Но, усесться за стол не успели: появился Венька, Изменился парень… Раздобрел, округлился на домашних харчах и еще больше стал похож на своего отца. И прическа какая-то дурацкая, патлы отпустил до плеч.
   Венька прижимал к груди бутылки с шампанским и растерянно улыбался. Андрей с Кирюхой, раскрыв объятия, бросились к нему с диким гиканьем. Он упредил их жестом, мол, осторожно, бутылки. Будто не был рад…
— Ты чего? — отстранившись, спросил Андрей.
   — Ничего… — холодно ответил Венька. — Телячьи нежности…
   Вскоре стало понятно, что виной всему было присутствие отца, который без доли застенчивости наблюдал за встречей друзей. Понял это и сам Леонид Моисеевич.
   —  Я исчезаю, исчезаю! — воскликнул он, прошмыгивая в комнату.
   Вот теперь можно было обняться так обняться. Крепко, до хруста в костях.
— Едешь с нами?
— Тихо, батя услышит…
— Так едешь?
— М-м-м… ребята, вы должны меня понять…
— Значит, нет? — выдохнул Андрей.
   — Вы должны меня понять, — сдавленно повторил Венька. — Я обещал. Что буду учиться. Что больше никаких приключений…
— На артиста? — усмехнулся Кирюха.
   — Ты не скалься, мне самому тошно. Но я слово дал… Отец как услышал, что вы приехали, у него с сердцем плохо стало.
Венька замолчал, виновато опустил голову. Это был удар. Неожиданный и сразу наповал.
   — Как же мы без тебя? — Взгляд Андрея заметался по Венькиному лицу.
   — Вы бы тоже завязывали, ничем хорошим это не кончится.
   —  Что ж… Спасибо за совет. А может, ты сам боишься? Отец, может, ни при чем?.. — Это был ответный удар.
Но Венька выдержал его:
   —  Я не могу забыть ребят… И не хочу к ним, рановато еще…
Если бы все по-честному, тогда другое дело… А так… Бессмысленно, глупо, лживо. Я в такие игры больше не игрок…
   …Угощения было много, все очень вкусно, но ребятам кусок в глотку не лез. Опустив головы, они изредка тыкали вилками в тарелки, для приличия…
   Если бы не чудесное дарование