В водах Японского моря, у южной оконечности Сахалина, терпит бедствие российский танкер «Луч». Причина аварии непонятна, кроме всего прочего пропадает без вести капитан судна вместе с бортовыми документами. Вокруг «Луча» начинается непонятный ажиотаж: похоже, многие страны проявляют интерес к этому судну и его пропавшему капитану. На поиски капитана из Москвы в Японию отправляется группа разведчиков, в которую с особым заданием включен Александр Турецкий, оставивший службу в прокуратуре… А далее события начинают развиваться самым неожиданным образом…
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
зайдем. И уж если он и тогда «спать» будет, у меня сотни способов его разбудить! Ну как, о’кей?
— О’кей!
— Спи, скоро я за тобой приду и буду твою ножку гладить!
И они вышли из каюты.
«Ах какой же сукой ты оказался, товарищ капитан! — Кирилл хотел вскочить и броситься вслед за Немым, но понял, что опоздал. — Ну ничего, обещал прийти, приходи! Больше ты отсюда не выйдешь! Я тебя и с больной ногой насмерть уделаю, только бы до горла твоего поганого добраться! Гладить он меня собрался… — Кирюха вдруг словно прозрел. — Гладить?.. Что за глупости? Чего он так разнежничался? Гладить… Мама родная, Гладки! Стоп, стоп! Как он говорил — «маршировать»! Ну, конечно, турецкий марш! «Сотни способов» — это про Веньку Сотникова. Мама родная. Да Немой мне тут целое послание выложил, а я на него злюсь. Это выходит — ребята тоже здесь? Это выходит — они рядом?! Это что же такое выходит?!»
— Слышь, Петя, — обернулся он к афроамериканцу. — Помоги мне встать, пройтись хочу. Залежался… Питер самодовольно улыбнулся.
— Ну ладно тебе лыбиться. Ну раскололи вы меня, раскололи!
План Турецкого сразу развалился, как карточный домик…
Венька, на которого указал пальцем штатский, сыграл испуг по системе Станиславского — схватился за койку и трясся в истерике, повторяя: «Не меня, только не меня! Кого-нибудь другого! Я боюсь!»
Матросы вошли, стали его отрывать от спинки кровати, их, как и договорились, мгновенно отрубили Митяй и Василий. Штатский не успел моргнуть глазом, как уже сползал по стенке после удара Турецкого.
— Вперед, — скомандовал Турецкий.
Но ребята успели только выскочить из каюты, как наткнулись на автоматы неизвестно откуда взявшихся морских пехотинцев.
Вояки дружно заржали.
Турецкий, а за ним и все остальные подняли руки. Среди морских пехотинцев стоял, улыбаясь, Игорь Степанович Немой.
И уж совсем убило их, когда тот, суетясь вокруг выносимого на руках матросов штатского, скороговоркой говорил:
— Я же вас предупреждал, сэр! Они что-то задумали! Я же их знаю!
— Fuck you! — Произнес штатский, глядя с ненавистью на Турецкого.
Тот и сам ругал себя, но более понятными словами — дважды один и тот же план не срабатывал никогда. Всех четверых прикладами загнали обратно в каюту. Говорить было не о чем…
Елена Игнатьевна Немая стояла перед раскрытым платяным шкафом и судорожно соображала, что надеть. «По одежке встречают», но сейчас встречала она, и встречала абсолютно незнакомого человека.
Вот задача!.. Раньше, когда еще жили в Пярну, Лена, славившаяся своим вкусом, частенько давала советы подругам — что, куда и как лучше надеть.
Для подруг она служила эталоном вкуса.
Лена уже злилась на себя за это приглашение. «Дура наивная, верю всему, что по телику увижу».
Лена обычно ложилась не поздно — не хотела распускаться и терять привычку рано просыпаться на работу. Она всегда выгодно отличалась по утрам подтянутостью и бодростью от многих своих заспанных коллег…
Как только они с мужем перебрались в Москву, Лена сразу захотела устроиться на работу.
— Ленка, ты прямо человек будущего. Для тебя труд — это потребность, — смеялся муж.
— А что мне делать? В Пярну — родня, знакомые, и то, если бы не работа, пока ты в плавании, с ума сошла бы.
— Ничего, боцман, пока поработаешь на меня. Займешься квартирой, строительством дачи, воспитанием нашего «волкодава». А работа на благо общества подождет. Приказ ясен? Выполняйте!
— Есть, мой капитан! — отвечала Елена Игнатьевна, прижимаясь к мужу.
В последние дни в ее памяти все время всплывали ничего не значащие на первый взгляд слова мужа. Но теперь они приобретали для нее какой-то другой смысл.
Все началось с телефонного звонка. Ей сообщили об аварии танкера, о том,- что ничего конкретного о судьбе экипажа не известно. Но чтобы она не волновалась, так как делается все возможное и невозможное. Пообещали держать в курсе событий.
«Подробности вам будут сообщать. Ждите наших известий».
Лена пыталась созвониться с близкими в Эстонии, ничего не получалось. Были какие-то междугородние звонки. Она слышала только обрывки фраз, по которым было трудно даже понять, кто звонит, не говоря уж о том, что ей хотели сказать. Разговоры заглушались эхом ее собственного голоса, а затем прерывались короткими гудками. В Москве знакомых у нее не было. Даже поговорить было не с кем.
И вдруг среди этого информационного безмолвия она слышит голос телеведущего с кухни. Да, она не ослышалась
