Шестой уровень

впрочем, прозвучали далеко не сразу. За несколько секунд растерянности еще двоих бандитов не стало, тех, что были поближе.
   Александр успевал еще и сдергивать с них оружие, пока они валились в снег.
   Теперь, когда бандиты залегли и стали беспорядочно стрелять, он бросал автоматы через их головы, чему те, видимо, немало удивлялись, до тех пор пока из-за их спин тоже не стали палить.
Из десятерых очень скоро осталось всего четверо.
   Но у одного из четверых — это Александр помнил точно — был гранатомет. И этого-то как раз видно не было.
«Нехорошо,—подумал Турецкий, — ой как нехорошо…»
   Он уже сильно пожалел, что они ввязались в драку. Одна жизнь его новых друзей не стоила и сотни этих. поганцев.
—     Гранатомет! — успел крикнуть он.
   И в следующую секунду рвануло как раз в той стороне, где были Гладий и Кирюха.
   —  Га-а-а-ды-ы!!! — зарычал Турецкий, вскакивая на ноги и несясь прямо на выстрелы. — Ур-ррою!
   Теперь они были маленькие и мерзкие, теперь они боялись, теперь куда-то подевалась их ленивая сила и самодовольство.
— Что, в безоружных стрелять легче?! — оскалился он.
Но тут кольнула секундная жалость, подхваченная трезвой мыслью — одного надо оставить в живых.
Он не успел.
   Он пристрелил только одного, с гранатометом, двое других дернулись и затихли не от его пуль. Он не успел остановить стрелявшего.
   Но досада тут же сменилась радостью — со снега поднимались Кирюха, потом Гладий, а потом и Веня. Все были живы. Ни одной царапины.
   —  Командир, тебя что, зацепило? — испуганно проговорил Кирюха, показывая пальцем на висок.
   Александр схватился за указанное место. Тьфу! Он и сам забыл.
   —  Нет, это так, грим. Погодите, должен быть еще один, — оглянулся он.
   Четвертого нигде не было. Значит, есть надежда, что возьмут живым.
— А где Немой? — спросил вдруг Кирюха.
Ребята стремглав бросились к кустам.
Немой сидел на снегу, схватившись за голову. Одежда на нем была изорвана, лицо разбито. Он стонал.
   —  Ты что, Игорь Степаныч? — склонился над ним Александр.
   Немой поднял на Турецкого растерянные глаза и кивнул куда-то вправо.
   Там, за кустами, лежал со свернутой шеей десятый бандит.
   —  Я… первый раз… — сказал капитан дрожащим голосом, — убил человека… голыми руками.
   Турецкий сдернул с мертвого лица трикотажную маску и обомлел — синий кривой рот, уставленные в бесконечность стеклянные глаза — это был киллер Серкунов, которого Турецкий арестовал, разоблачил и посадил года два назад за заказное убийство.
   Среди мертвых был и еще один его давний «клиент». И это были люди, которых знал Меркулов…
   Теперь Турецкий не спешил звонить своему главному шефу и давнему другу. Теперь он вообще отказывался что-либо понимать…

   Он пришел в себя от холода, ноги задубели, рук не чувствовал. И еще сильно качало. Но не как в море. Било, словно он катил своим собственным задом по ухабам. Только когда качка прекратилась, понял, что он связанный и лежит в багажнике.
   Митяй зажмурил глаза он неожиданно яркого искусственного света, ударившего в глаза.
   —  Стать! — ломающимся голоском (похожим на тот, прежний, но все-таки другим) распорядился кто-то, и, не дожидаясь, покуда Митяй поднимется сам, его подхватили за локти и плечи и поставили на подкашивающихся ногах на землю.
   Сноп искусственного света по-прежнему бил в глаза, однако теперь можно было разглядеть несколько фигур вокруг и машину с открытым багажником — «жигуленок» — за спиной, и услыхать плавный шум леса, и почувствовать терпкий еловый запах и аромат свежей стружки.
   —  Ну вот что, ребята, — сказал Митяй, осторожно пробуя, насколько прочны веревки, которые опутывали его запястья, и убедившись, что да, вполне прочны и рыпаться не имеет смысла. — Вот что: я вас не знаю, вы меня не знаете, давайте останемся друзьями. Видать, вы меня с кем-то спутали…
   Вместо ответа Митяй получил толчок в спину и вынужден был двинуться по направлению к узкому длинному зданию барачного типа, которое виднелось в полутьме невдалеке. Когда подвижный сноп прожектора, оставив в покое Митяя, скользнул к зданию, стали видны мощные решетки в небольших оконцах и железная дверь с коротышкой-часовым.
   «Вот блин только этого мне не хватало, — подумал Митяй, — узкоглазые достали вообще».
   Проведя по длинному извилистому коридору, его втолкнули в низенькое сырое помещение, и за спиной лязгнули засовы.
  Когда глаза пообвыклись в полутьме,