Шестой уровень

чем могли. И конечно, во всех ракурсах были зафиксированы на профессиональной пленке «Бетакам» разорванные борта танкера «Луч».
  Ее журналистское сердце прыгало от радости, а тело ныло от усталости. Почти за трое суток, не смыкая глаз, они с Володькой облетели, объездили и проплыли Японское море и побережье вдоль и поперек.
   И вот теперь был заключительный этап всей этой грандиозной «опупеи», как выражался Володька, — совместная пресс-конференция российских и японских дипломатов, экологов и прочих специалистов.
   —  Следующий вопрос, — поднялся ведущий и тыкнул пальцем в седенького очкарика, — «Гардиан».
   Нателла подмигнула Володьке, дескать, пора сматывать удочки, больше ничего интересного здесь не будет, а материал надо перегнать в Москву к вечерним новостям. Она уже набросала кое-какой комментарий, теперь быстренько за монтажный стол и…
   —  Я хотел спросить у российской стороны, намерена ли она возместить ущерб, нанесенный японской стороне? — спросил на чистом русском языке корреспондент «Гардиан».
   Чиновник из Москвы, которого специально прислали разобраться на месте, очевидно, уже получил соответствующие указания. Он со скорбным видом поднялся с места и, обращаясь почему-то к седенькому очкарику, печально произнес:
   —  От имени Российского правительства я уполномочен принести извинения японскому народу за причиненный ущерб и сообщить, что деньги будут выплачены незамедлительно. Мы понимаем, какой вред Японии нанесен этой катастрофой…
   Нателла, уже вставшая с места, снова присела. Эти слова, произнесенные вполне казенно, показались ей вдруг страшно оскорбительными для России. Почему, она в тот момент и сама не могла бы объяснить.
   Но что-то ее остановило, что-то заставило сидеть и слушать дальше.
   Наши с каким-то мазохистским удовольствием поливали самих себя на редкость воодушевленно. Про то, что Петропавловск-Камчатский остался на зиму без топлива, никто и не вспомнил. Все очень жалели несчастных японцев, все очень переживали за тамошних рыбаков и всю рыбообрабатывающую промышленность Японии. Вроде бы все было верно, японцы действительно пострадали, однако Нателла знала, как неохотно наши чиновники признают свою куда более очевидную вину, а тем более швыряются полумиллиардами долларов. Тем же жителям Петропавловска зарплату не платили по полгода.
   — Пошли, чего сидишь? — склонился к ее уху Володька, но она только отмахнулась. Что-то ей подсказывало, что самое интересное только предстоит.
   Задающие вопросы журналисты как-то сникли, потому что участники пресс -конференции сами опережали их вопросы и были более чем откровенны. Ничего ни из кого вытягивать не надо было.
   Танкер был старый, команда неопытная, в штормовую погоду не справилась с элементарными задачами, сильная волна и расколола танкер.
   К счастью, всю команду удалось спасти, сейчас она в Японии, без вести пропал только капитан судна. Но еще есть надежда, что его найдут. Однако не это главное, главное — страшный ущерб, причиненный японской стороне.
   Вот и все. Наши разве что не били себя кулаками в грудь да волосы пеплом не посыпали, а так все было — аж до слез. Японцы только удовлетворенно кивали.
   Конференция уже подходила к концу, а никакой сенсации так и не случилось. Нателла решила уже, что интуиция ее подвела. Володька от нечего делать снимал всякие посторонние лица; заглянувших в зал милиционеров, уборщицу, пьяненького мужичка, притулившегося к стене…
   Нателла снова встала. Нет, больнее ничего интересного не будет. А жаль…
   И в этот самый момент пьяненький мужичок вдруг оторвался от стены и покачивающейся походкой пошел к столу, за которым царило такое воодушевленное раскаяние.
   —  Ты погоди, твою мать, наших-то поливать!— ухватился он за первый попавшийся микрофон, который оказался как раз стационарным и усилил его скрипучий голос. — А кто-то разобрался, к едрене фене, с какого хрена танкер накрылся?..
   К сожалению, договорить мужичок не успел. Его быстренько оттащили от микрофона и выволокли из зала.
   Но Нателла уже летела вслед за безбожно матерящимся пьянчужкой, торопя и Володьку.
   Милиционеры стащили мужичка вниз по лестнице и, дав здоровенного пинка, отправили на улицу.
   —  Простите, — Нателла помогла мужичку подняться, — вы что-то хотели сказать, но не успели.
   Мужичок глянул на журналистку не совсем трезвым взглядом и сказал:
   —  Так это… Долбанули в наш танкер чем-то… Никакого шторма особого не было…
   Между предложениями он делал огромные паузы, очевидно пропуская нечто весьма непечатное.