Шестой уровень

поссорились. Впрочем, ссорой это было нельзя назвать. Скорей, размолвкой.
   Венька не был опытен в любви. Верней, в замысловатых любовных играх, которыми Люда владела в совершенстве. Он не понимал их правил. Будучи в душе чистым и наивным, он глупо попадался в простейшие женские ловушки, путался, терялся, робел и проигрывал раунд за раундом, при этом еще и чувствуя за собой неискупаемую вину. Люда была для него принцессой из сказки, он беззаветно обожал ее, первую и единственную.
   Быть может, она бы вела себя иначе, если бы хоть что-нибудь знала о нем. Но она не знала, Венька никогда и ничего ей не рассказывал. Для нее он был сытым еврейским мальчиком, сыном благополучных и богатеньких родителей. Да, мальчик был с мускулами, но у кого их нет?
— Что случилось? Почему ты здесь? — взволнованно спрашивала Люда.
Он тысячу раз проговаривал в уме ответную речь, но сейчас опять растерялся, позабыл все слова, кроме: — Я все объясню… Прости меня, пожалуйста.
— Я тебя давно простила, глупый, — она прижалась к нему. — Господи, какой холодный.
   Еще удивляется. Попробовала бы сама на холодном ветру целый час проторчать.
— Я люблю тебя, — жалобно произнес Венька и попытался ее поцеловать. 
— Подожди, — Люда обожгла его губы прикосновением кожаной перчатки. — Давай зайдем куда-нибудь. Ты согреешься и все мне расскажешь.
   Сейчас она была доброй заботливой мамочкой, а он сразу же почувствовал себя беззащитным ребенком.
— Да-да, пойдем… Я тебя с друзьями познакомлю…
И Венька повел ее в гостиницу «Ярославская». Повел с таким гордым видом, будто в королевский дворец.
   Люду, конечно, шокировали царившие в затхлом холле грязища и неустроенность, но на ее кукольном личике это никак не отразилось. Ей даже стало любопытно. Жуткая гостиница, какие-то друзья… Наконец-то в Венькиных поступках появилась загадка.
— Нам на второй этаж, — он нежно сжимал ее запястье. — Осторожно, не наступи.
   На площадке между лестничными- пролетами курили четверо дальнобойщиков. Венька видел этих молодых крепких парней несколько минут назад на улице. Они совместными усилиями устраняли какую-то неисправность в двигателе фуры.
— Ба, какие люди! — один из них, слащаво улыбаясь, в упор уставился на Людмилу. — Ба, какие груди!
Девушка невольно попятилась.
— Пойдем, пойдем… — Венька обхватил ее за плечи и буквально протолкнул мимо парней.
   Не хотелось ему связываться, очень уж неподходящий момент для драки. Его душа требовала другого — романтики и лирики. Он даже не думал о том, что мог оказаться в глазах любимой трусом.
   Когда оставалось шагнуть на последнюю ступеньку, тот же голос сказал:
— Жидяра, а какую телку себе отхватил! Ух, я бы ей вдул по самые лопухи!
   Венька замер. Нет, глупо. Это всего лишь дешевая провокация. Парням скучно, вот они и привязываются. Надо быть последним дураком, чтоб поддаться.
— Спорим, она бы сама не отказалась отведать моего тесака! — не унимался голос. — Таких только пальцем поманишь, и они уже вафлят!
— Точно-точно, — вторил ему другой. — Я б… за километр чую.
Это была последняя капля.
— Не надо, Венечка… — задрожала Люда. — Их четверо…
— Я просто с ними побеседую, — склонившись к ее уху, тихо прошептал Сотников. —Беги в самый конец коридора, в двести первый номер. Там мои ребята. Беги же, не бойся!
— Кажется, мужчинка хочет с нами разобраться! — захихикал третий голос. — Ой, я со страха в штаны наложил!
— Венька медленно спускался по лестнице. Ближе всего к нему стоял детина с дурацкой рыжей бородой. Детина смолил папиросу и глядел на Сотникова с наглой ухмылочкой.
   Венька подошел к нему близко-близко. Еще сантиметр, и они столкнулись бы кончиками носов.
— Ты извиниться не хочешь? — интеллигентно начал Веня.
— А ты не хочешь мне отсосать? — по-хамски ответил дальнобойщик.
— Но ведь ты не прав, — сокрушенно покачал головой Веня. — Положено извиниться.
— Что положено, то е…ут! — осклабился рыжебородый.
Веня развел руками: он честно пытался, по-мирному.
Не получилось, жаль.
   Сотников запрокинул голову и резко ткнул лбом детине в лицо. Зрачки рыжебородого сошлись к переносице, он приоткрыл рот и начал вяло заваливаться на спину. Венька послал ему вдогонку пару крепких ударов и отпрянул, словно художник, который решил полюбоваться только что сделанным мазком.
   Рыжебородый, раскинув руки, плашмя грохнулся на пол. Казалось, его дружки даже не поняли, что произошло. Они как стояли с папиросами в зубах вдоль стенки, так и продолжали стоять.
   —  Ты тоже не хочешь извиняться? — Венька вежливо обратился