В водах Японского моря, у южной оконечности Сахалина, терпит бедствие российский танкер «Луч». Причина аварии непонятна, кроме всего прочего пропадает без вести капитан судна вместе с бортовыми документами. Вокруг «Луча» начинается непонятный ажиотаж: похоже, многие страны проявляют интерес к этому судну и его пропавшему капитану. На поиски капитана из Москвы в Японию отправляется группа разведчиков, в которую с особым заданием включен Александр Турецкий, оставивший службу в прокуратуре… А далее события начинают развиваться самым неожиданным образом…
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
и возвели стены. Как — Андрей и сам теперь удивлялся. Но после работы он, как на дежурство, бежал к стройке, таскал кирпичи, раствор, доски, бревна. С кем-то договаривался, куда-то ездил за стройматериалами, ругался в райсовете. Ну, не он один, конечно, людей приходило много, каждый делал что мог. Даже дети помогали.
Когда стены возвели, началось самое трудное — подвести электрику, водопровод, отопление, поставить ограду. Пришедшие к власти «демократы» только поначалу сочувствовали стройке, а потом вдруг стали требовать каких-то немыслимых согласований, справок, разрешений.
Андрей понимал — взятку ждут. Он бы и дал, но отец Зинон, так звали священника, только горестно качал головой: нельзя, дело святое, пачкать грешно.
С горем пополам выбили и разрешения, и согласования, и справки. Патриархия не помогала никак. Только требовала, как когда-то парткомы, отчетов о проведении церковных мероприятий.
Андрей злился, говорил батюшке, но тот мудро улыбался:
— Это дела мирские. А мы храм строим, храм покровителя воинов. Все пройдет, храм останется.
Вот тогда, когда уже возвели стены, сказал священник, что надо и кладбище, бывшее тут когда-то, восстановить. Не по-христиански, дескать, это — топтать мертвых.
А потом началась война в Чечне, Чесноков уехал воевать, а когда приехал в короткую командировку, первым делом к отцу Зинону: грехи замаливать. Церковь была уже с золочеными куполами, расписана изнутри, завешана иконами.
Вот так, — сказал отец Зинон, — с Божьей помощью… А меня патриархия наградила.
Он во всем оказался прав, старый священник.
Потом Андрей привозил сюда цинковые гробы со своими товарищами. И знал: если и сам погибнет, отец Зинон, его здесь похоронит. Почему-то от этой мысли смерть не казалась такой страшной.
В этот зимний вечер священник исповедал всех их, они постояли у могил со скромными обелисками, обнажив головы. Попрощались с друзьями. И каждый подумал, что может очень скоро с ними встретиться.
А когда вышли в близлежащий парк, вдруг стало так весело, легко и свободно на душе.
— Э-ге-гей! — вырвалось у Андрея из груди. — Э-ге-гей!
И он как мальчишка, скатился по накатанной ледяной дорожке с холма.
Что тут началось! Кирюха последовал за ним, но не на ногах, а на пузе. Козлов съехал на собственном заду. Сотников кувырком.
Они затеяли веселый бой снежками, катались по пушистому покрывалу, словно дети, хохотали и пыхтели, потесненные дети с санками смотрели на этих взрослых людей с раскрытыми ртами.
— Поберегись! Э-ге-гей! — кричал Андрей и скатывался с горы снова и снова.
Скоро и детишки перестали их бояться. Куча мала была веселой и беззаботной.
Уже промокли насквозь, а все хотелось дурачиться и хохотать.
Андрей снова покатился с горы вслед за девчонкой на новомодных санках с рулем.
— Догоню! Э-ге-гей!
Девчонка крутанула рулем, — и санки перевернулись прямо посреди горки.
Андрей понял: еще секунда — и он налетит своими тяжелыми ботинками на девчонку. Но он был солдат, десантник, поэтому сгруппировался и перед самой распластанной на льду девчонкой взлетел, поджав ноги.
Девочка этого не ожидала, она вскочила, и Чесноков задел ее плечо носком правой ноги.
Когда открыл глаза, увидел, что вокруг него сгрудились все — Кирюха, Веня, Митяй, дети. Он сначала не понял, как -они вдруг оказались все рядом. Но потом понял, что потерял сознание, на минутку выпал из действительности.
Из-за чего?! С перепугу, что ли?!
Он вскочил на ноги и тут же свалился, как подкошенный.
Правая нога не держала.
— Лежи! — заорал Кирюха. — Дай глянуть.
Он закатил штанину Андреевых брюк и тихо свистнул.
— Чего там? — растерянно спросил Андрей.
— Перелом, — выговорил Кирюха.
— Да ты что?.. — не поверил Чесноков.
— Открытый, — сказал Кирюха, как отрубил.
— Как глупо, — сказал Андрей, и губы его задрожали от досады, обиды, безысходности…
Заскучать, а тем более умереть с голоду Турецкому не пришлось.. На следующий день приехал к нему Меркулов.
— Ого, — сказал с порога, — чистота, жареной картошкой пахнет, календарь новый повесил. А это что — белье в прачечную собрал?
— Собрал, — почему-то виновато улыбнулся Турецкий.
— Ну пошли, по дороге и поговорим.
Турецкий взвалил на плечо тяжеленную сумку с бельем и с натугой сказал:
— Не пошли, а поехали. Я этот
