Шестой уровень

напряженно думают, как бы его на вшивость проверить?
Первым не выдержал Барковский:
— Увидим, услышим… — начал он.
— …диагноз поставим, — подхватил Сотников.
   — …и кому нужно… — включились в хор Козлов и Гладий. Но Кирюха резко оборвал их жестом.
 Турецкий понял: они ждут от него окончания. Такой себе поэтический турнир. Такая себе литературная проверка. Лучше бы они драку затеяли, соревнование по стрельбе, бег наперегонки. В стихосложении Турецкий был не силен. Но надо было родить рифму. Сейчас же, сию же секунду.
   «Рассуждай логически, — приказал он себе. — Если диагноз, то и рецепт должен быть медицинским. Это с одной стороны. Но с другой стороны — они ж не медики, а здоровые, грубоватые мужики. Что-нибудь из области гениталий или прямой кишки…»
И, как в омут головой, сказал:
   — Клизму поставим, — и тут же понял, что промахнулся. Рифма получалась слишком уж простая: ботинки — полуботинки. Даже еще проще: поставим — поставим. Но главное был темп — Турецкий ухитрился затянуть паузу после жеста Кирюхи всего на полсекунды, а все многообразные логико-поэтические мысли пронеслись в его голове смерчем.  
— Вы знали, — полувопросом сказал Кирюха.
— Нет.     
   — Не поставим, а клизмочку вставим, — поправил Вениамин. — Но это неважно.
    Турецкий выиграл. Но только первый раунд. Теперь  надо было брать инициативу в свои руки.
   —  Значит так, все переходим на «ты». Дело не в панибратстве. Так команды быстрее складываются. Да, я знаю, что легко это не получится, поэтому… — он наклонился к сумке, которая стояла под столом, и достал оттуда две бутылки водки. — На бруденшафт, а по-русски — за знакомство.
   Просидели до утра. Хотя глагол «просидели» не вполне соответствует действительности. Раундов было, как в профессиональных боксерских боях — до нокаута. Были и тренировочные драки, и стрельба снежками в цель, и бег наперегонки. Турецкого проверяли ненавязчиво, но жестко. От выпитого экзамены становились особенно трудными. К двум бутылкам, принесенным Александром, добавилось еще шесть. Впрочем, защитился Турецкий с «красным дипломом». Его признали за своего. Его признали и командиром. Даже взяли с собой в больницу, попрощаться с Андреем Чесноковым.
   «Ну, знакомство состоялось, — подумал Александр. — Дружбы пока нет, разумеется, но это все дальше. Теперь самое простое — начать и кончить».
   — Так, ребята! Основная легенда для теплохода будет такой, — еще по дороге во Владивосток, летя в самолете, Турецкий инструктировал команду, — Василий и я едем вместе, мы приятели. Дмитрий и Вениамин окажутся в одной каюте, значит, знакомятся только на теплоходе. Кирилл едет сам по себе. Личные версии каждый придумывает сам. Особо не усердствуйте — путь не длинный, да и лучше не светиться, а отсиживаться по каютам. Кирилл, это в первую очередь касается тебя. Не разыгрывай из себя Джеймса Бонда. И по поводу женщин! Для буфетчиц, уборщиц, посудомоек и прочего обслуживающего персонала женского пола — ты глухонемой, парализованный импотент. Понял?
— Это что за болезнь такая? — удивился Кирюха.
— Человек-невидимка, ясно?
   — Так точно! Я буду связным между вашими каютами, — заговорщически ответил Кирюха, и все засмеялись.
   — А если серьезно, потрись там среди «челноков», может, чего полезного для нас узнаешь. И вообще, на теплоходе советую отдыхать и отсыпаться: в Японии не до сна будет. От аэродрома в порт добираемся уже по отдельности. И самое главное: все, что касается операции, обсуждается только на палубе. — И только сейчас, осознав, что поезд уже тронулся, что остановить его нельзя, что все теперь покатится так, как покатится, Турецкий тяжко выдохнул: — С ума сойти! Япония!
— Страна восходящего солнца, — мягко вставил Кирюха.
   — Узкоглазые, — презрительно добавил Митяй. — Двадцать первый век, — восхищенно произнес Веня.
   — Говорят, очень честные люди, — сказал Гладий, и лицо его стало мечтательным.
   На теплоход поднимались согласно легенде. Турецкий и Гладий стояли на посадку первыми. Александр отправил Василия с вещами в каюту, а сам остался на палубе, посмотреть как пройдут ребята.
   Первым из них поднялся серьезный и спокойный Веня Сотников. Вскоре после него появился Дмитрий Козлов. На его плече висела туго набитая спортивная сумка, из которой торчал хвостик батона сырокопченой колбасы.
Молодец Дима, — отметил Турецкий — запасливый.
   Долго не появлялся Кирюха. Александр уже начинал волноваться, когда увидел весело возбужденного Барковского. Он шел быстрой, подпрыгивающей походкой, а на шее у него победно развевался ярко-голубой женский шарфик.