Шестой уровень

от японской полиции, подворовывать, потом бизнес нашелся поденежнее — перепродажа машин, наркотиков и оружия. Как-то стали селиться в одном месте — в самом дальнем, пустующем углу порта, куда свозили пришедшие в негодность контейнеры. Впрочем, дислокацию приходилось менять довольно часто: полиция покоя не давала. Потом вдруг обнаружились под причалами еще в войну с американцами построенные бомбоубежища. Возможно, японцы о них забыли, что, впрочем, на них не похоже, а скорее всего, кому-то из полицейских чиновников дали на лапу. Увы, взяточники встречаются везде.
   И теперь это русское поселение, небольшое, очень мобильное и весьма мрачное, называлось «коммуной».
Здесь-то ребята и собирались купить оружие.
   Встречавшиеся по дороге японцы приводили почему-то в неописуемую ярость Дмитрия Козлова.
   —  Вот узкоглазые, — шипел он, — устроились. Как будто не они войну проиграли, а мы. Ты смотри — робот пашет.
Не, так они скоро всех под себя подомнут. У-у, копченые.
   На его слова никто внимания не обращал. Все были как-то подтянуты, собранны, сосредоточенны. Миссия их начиналась, и теперь все зависело от этого начала. Такая примета: начнется плохо, потом неприятностей не оберешься.
   Скоро портовая суета стала сходить на нет, огромные пространства, уставленные контейнерами, были безлюдны. Впрочем, это только для невнимательного взгляда.
   И Турецкий, и Кирюха, и даже казавшийся полусонным Веня давно приметили юрких, как кошки, троих японских пацанов, которые следили за русскими цепко и неотрывно.
— Пасут, — одними губами сказал Вася Гладий.
  — Вижу, — так же ответил Турецкий. — Ничего, скоро нас встретят.
   Он весь подобрался внутренне, начиналось самое главное, первая опасность, вот теперь и выяснится, что за ребята идут с ним, что за команду он ведет.
Их действительно встретили уже метров через двадцать. Какой-то старичок сидел прямо на земле и покуривал трубочку.
   —  Привет, дядя, — весело поздоровался Кирюха. — По-русски понимаешь?
   Дед не ответил, поднял голову, прищурившись, оглядел всех ребят и, выпустив струйку сизого дыма, произнес:
— Стукачам везде у нас дорога, стукачам везде у нас почет,
   — Городских сумасшедших видел, а портовых — первый раз встречаю.
   Стоило Вене произнести эти слова, как неизвестно откуда, словно горох из худого мешка, посыпалась и перегородила дорогу ребятам ватага пацанов человек в тридцать.
Среди них было несколько европейских лиц.
   —  Ты зачем, козел, старика обижаешь? — спросил именно такой европеец. — В торец захотел?
   Ситуация была самая дурацкая. Ну не драться же с малышней. Самому старшему было от силы четырнадцать. Впрочем, малышня себя таковой вовсе не считала.
   Краем глаза ребята заметили, что у нескольких пацанов в руках мелькнули ножи. Разговаривать с ними тоже было бессмысленно: большая часть из них русского не понимала. Да, все начиналось если и не плохо, то уж слишком смешно.
   —  Извините, дедушка, — склонился к старику Веня, — это что, все ваши внуки?
Дед снова покосил одним глазом.
   — Так вы им скажите, Что мы не педагоги — враз штанишки поснимаем и всыпем по голым попкам.
— Попробуй, — снова вступил тот же пацан.
   — Мы вообще-то по делу пришли, — сказал Кирюха, — нам некогда заниматься воспитанием недорослей, но если уж на то пошло… — И он грозно обернулся к пацанве.
— А что за дела? — вдруг услышали ребята откуда-то сверху.
«Вот те на, — подумал Турецкий, — семь верст киселя хлебали, чтоб опять в матушке-России оказаться».
   Он задрал голову и увидел, что на контейнере стоит щуплый, длинноволосый человек, татуировки на нем не оставляли живого места.
   — Не знаю, как у вас тут в Японии, а у нас в России — детям до шестнадцати, — ответил Турецкий.
   — Дед, забирай своих оглоедов, иди других чистить, — махнул рукой татуированный.
   Дед неожиданно живо для своего возраста поднялся и быстро улепетнул, уводя за собой ватагу.
   — Ну, поговорим о деле. — Татуированный присел на «рай контейнера.
   — Так и будем орать? — осознав неудобство собственного положения, спросил Турецкий.
— А чего? Тут место пустынное.
— Нам пушка нужна!!! — со всей дури заорал Кирюха.
Татуированный тут же слетел с контейнера на землю и зашипел:
— Охренел, да? Пошли со мной.
   Это действительно была коммуна. То есть огромный барак, общежитие — вонь, грязь, духотища, какие-то спитые мрачные лица.
   Татуированный провел ребят через весь этот почти тифозный кошмар, нырнул в какую-то дыру, а когда Веня попытался просунуть туда свое большое тело,