Шестой уровень

этот костюмчик ему купили. А теперь загадка совсем простая — где?
  Турецкий таки не удержался, в нем снова заговорил «левелский» инструктор. Разжевать и в рот положить — неинтересно, а пусть сами дойдут, своим умом.
   — Ну ты даешь! — развел руками Кирюха. — Это, по-твоему, простая загадка?
— Проще не бывает.
   Козлов так наморщил лоб, что тот собрался в мелкую гармошку.
Веня чесал затылок. Кирюха обкусывал пальцы.
   —  Ладно, — сказал Турецкий, — не буду вас мучить, но впредь, ребята, будьте внимательнее…
   — Все! Я вспомнил! — радостно перебил Веня. — Вешалки! В шкафу висели пустые вешалки! А на них название магазина!
— Какое? — обрадовался Александр. — Молодец, Вениамин!
— Что-то итальянское, кажется…
   — Нина, что ли, — тоже начал вспоминать Кирюха. — Не… Нани… Точно, «Нани Бон»! Во, блин!
  — Ну, шерлоки! Все, беру вас в свою команду! — радостно залился Александр. — Отгадали-таки!
— А что нам это дает?
  — А то, что в этом магазине одежду для капитана купят еще не раз! Во всяком случае, очень хочется, чтобы…
Он не договорил;
   Мягко щелкнул замок, и в кутузку вошли несколько человек. Два полицейских и трое в штатском. Эти в штатском больше всего раздражали.
  —   Вы русские граждане? — спросил на родном языке ребят очкастый японец.
— Да, мы русские, — нехотя ответил Турецкий. Все, передышка кончилась, началась нервотрепка.
— Ваши фамилии?
Ребята по очереди назвались.
   —  Вы знали, что машина находится в розыске? — спросил переводчик, выслушав предварительно вопросы полицейского чина.
— Нет! — первый закричал Козлов. — Мы не знали!
Ребята скромно промолчали.
   — Мы очень хотим вам верить и надеемся, что это первый и последний серьезный ваш проступок.
   Турецкому разговор переставал нравиться все больше и больше. Что-то слишком уж мягко стелят.
   — За вас был внесен залог, — сказал переводчик. — Кроме того, возмещен ущерб, нанесенный пострадавшей стороне. Кроме того, мэр нашего города очень хлопотал, чтобы вас освободили…
Это ребята уже слушали как во сне.
— Поэтому вас отпускают на свободу.
   Вот теперь Александр окончательно понял, что дело плохо. Они сейчас перейдут в цепкие лапы японской контрразведки. Полиция просто умывает руки.
   Решетчатую дверь камеры раскрыли и ребят по одному вывели из каталажки. Здесь им выдали изъятые при аресте вещи и деньги, проводили до двери и даже распахнули ее перед ними.
   —  Может быть, я сошел с ума? — тихо спросил Турецкий.
   — Значит, это массовое помешательство, — пожал плечами Веня.
   — Почему вас выпустили? — все еще не верил своему счастью Кирюха. — Они что, так любят русских?
   — Не, они просто узнали, что мы хорошие в самом деле,— сказал Веня без улыбки, и в тот же момент кто-то не видимый ребятами до сих пор именно Вене влепил звонкую оплеуху. Веня вертанулся к врагу стремительно, занес кулак для удара и… тут же вяло опустил руку. Перед ним стоял отец.
   —  Негодяй! Ворюга! Подонок! — кричал Леонид Моисеевич Сотников. — Это же скандал для всей мировой музыкальной общественности! Сын знаменитого виолончелиста сидит в японской тюрьме за угон машины! — При этом знаменитый виолончелист отпускал сыну увесистые пощечины. — Ты хоть понимаешь, в какое положение поставил родного отца?! Я еле уговорил мэра…
   Веня стоически переносил отцовские удары. Получалось, что он расплачивался за грехи своего злейшего врага Митяя Козлова.
   Тот хоть, слава Богу, не улыбался, а был даже сочувственно грустен.
   В это счастье действительно трудно было поверить, но если бы Кирюха, когда приходил с Чесноковым к Леониду Моисеевичу домой, был чуть-чуть внимательнее, он бы услышал, что знаменитый виолончелист собирается на гастроли именно в Японию. Правда, он добрался до Страны восходящего солнца не на корабле, а на самолете и всего-то два дня назад начал концерты именно в Токио.
   — Я как чуял! Я не зря не хотел тебя отпускать! — все бушевал Сотников -старший. — Сегодня же будь у меня в номере. Поедешь домой! А мне нужно срочно на пресс-конференцию.
   — Да, отец, — ответил Вениамин, прекрасно зная, что не бросит ребят.
  Если бы Сотников — старший мог предположить, что еще предстоит его сыну, он бы тут же схватил отпрыска за шиворот, бросил бы все гастроли, отвез свое чадо домой, в уютную и дорогую квартиру, и запер на все замки.

   — Ну что, нашел что-нибудь? — нетерпеливо спрашивал у Козлова Кирюха, каждую минуту толкая его локтем в бок. — Ну