В водах Японского моря, у южной оконечности Сахалина, терпит бедствие российский танкер «Луч». Причина аварии непонятна, кроме всего прочего пропадает без вести капитан судна вместе с бортовыми документами. Вокруг «Луча» начинается непонятный ажиотаж: похоже, многие страны проявляют интерес к этому судну и его пропавшему капитану. На поиски капитана из Москвы в Японию отправляется группа разведчиков, в которую с особым заданием включен Александр Турецкий, оставивший службу в прокуратуре… А далее события начинают развиваться самым неожиданным образом…
Авторы: Незнанский Фридрих Еевич
вам на язык! — вскричал Веня.
— Если мы через час не вернемся, — после небольшой паузы продолжил Немой, — то Александр принимает на себя командование кораблём. Я объяснил ему, как ориентироваться по навигационным приборам. Сотников у штурвала. У этой посудины хватит топлива, чтобы добраться до нашего берега.
— Ну, с Богом… — сказал Турецкий, хотя был не любитель громких слов.
Вода была обжигающе холодна, кисти рук мгновенно начало сводить судорогой.
— Двигаться, двигаться! — призывал Игоря Степановича Митяй. — Пропотеть хорошенько! Иначе околеем!
За последние минуты шторм заметно поутих, но все же волны еще достигали приличной высоты. Они с грохотом били в нос глиссера, после чего палубу накрывало облако мелких брызг.
Подобраться к канату оказалось делом далеко не простым, аквалангистов стремительно относило от борта. Наконец это удалось Митяю. Он схватился за канат и притянул к себе Игоря Степановича.
— Кстати, капитан, я забыл спросить… В здешних местах водятся акулы?
— Акулы? Конечно, водятся. — Немой закашлялся, сплюнул попавшую в горло едкую соленую воду и добавил с легкой улыбкой: — Шутка.
— Шутка? — с недоверием посмотрел на него Митяй.
— Шутка. К тому же весьма неудачная.
— Это точно шутка?
— Да нет здесь никаких акул! Ну, может, осталась одна, маленькая. Чего ее бояться? В конце концов, у нас есть ножи. Я ее одним ударом, в глаз. Подумаешь, акула…
— Игорь Степанович, а вы случайно не еврей? — Случайно нет.
— Тогда я спокоен…
Они опустили на лица маски, зажгли фонари на шлемах, ослабили вентили баллонов.
Митяй пошел первым, быстро перебирая руками по канату. Немой — сразу следом за ним.
Как только достигли третьего маркера, замерли, успокоили дыхание. Митяй вопросительно мотнул головой, мол, как самочувствие? Немой оттопырил большой палец — отлично.
Двинулись дальше. В желтых лучах фонарей проскальзывало что-то живое, блестящее… Мелкая рыбешка, напуганная внезапной встречей со страшными чудовищами…
Через два маркера снова остановка. Опять Игорь Степанович поднимает большой палец. Он улыбается, но как-то не очень естественно.
В висках начинает отстукивать пульс, все громче и громче. Все крепче и крепче приходится держаться за канат, возрастающий с каждой секундой страх так и хочет вытолкнуть на поверхность.
Восьмой маркер — сорок метров. Критическая для акваланга глубина. Теперь можно рассчитывать только на удачу…
Митяй выразительным жестом предлагает капитану — оставайтесь здесь. Тот еще более выразительно выпучивает глаза — умнее ничего не придумал?
Пятьдесят пять метров…
Свет фонаря уже достигает дна. Оно удивительно ровное — ни складочки, ни морщинки. Это впадина, на протяжении веков или даже тысячелетий заполнявшаяся миллиардами крохотных песчинок, которые превратились в бархатную сизую гладь.
Значит, злополучный груз должен отыскаться без труда… Правда, только в том случае, если Игорь Степанович не ошибся, если он точно вычислил место.
Они крутят головами, освещая пространство вокруг себя. Нет, контейнера не видно…
Пятьдесят семь метров…
Хоть это и было неминуемым фактом, но все равно почему-то воспринимается как неприятная неожиданность: канат кончается, уходит из-под рук единственная опора, единственная связь с кораблем. Ящик с патронами остается наверху.
На спуск ушло чуть меньше пятнадцати минут.
Подъем пройдет гораздо медленнее, надо будет делать частые и продолжительные остановки.
Козлов выхватывает из-за пояса фонарь, крепит его к ящику с патронами лучом вниз. Фонарь яркий, его будет видно издалека. Если вдруг не погаснет…
Если, если… Слишком уж много этих «если», от которых, по существу, зависит все. И прежде всего — жизнь.
Турецкий и Гладий, перегнувшись через борт, немигающими взглядами смотрели на черную воду.
Уже двадцать пять минут, как она поглотила их друзей… Вернет ли? Или оставит у себя навечно? Наверное, они подумали об этом в один и тот же момент — встревоженно переглянулись и вновь уставились в воду…
— Эй, вы! — донесся из рубки Венькин крик. — Чего молчите?
— А шо говорить? — гаркнул в ответ Гладий.
— Что угодно, но только не молчите! — взмолился Сотников. — Не могу уже слышать эту гробовую тишину!
Они медленно удалялись от мерцающего «маяка». Надо было очень бережно расходовать силы, ни в коем случае не сбивая дыхания.
От экстремальности
