Шибуми

свои обязанности и, привыкнув к этому, теперь выполняли их автоматически, не задумываясь. Ле Каго, громадный, необыкновенно выносливый и сильный мужчина, несмотря на свои пятьдесят лет, всегда спускался вниз первым; он делал это не спеша, расчищая путь, убирая с выступов и двойных углов качающиеся, ненадежные камни и обломки, которые можно было нечаянно задеть веревкой и сбросить на человека, находящегося в шахте. Он всегда брал с собой вниз походный телефон на батарейках и разбивал нечто вроде лагеря, выбирая удобное место, которое не могла затопить вода. К тому же шахта, ведущая вниз в эту новую пещеру, оказалась такой опасной и извилистой, что оборудование невозможно было бы спустить, если бы ктото не оставался внизу, указывая дорогу.
Хел, более ловкий и гибкий, доставлял вниз снаряжение и оборудование, совершая столько подъемов и спусков, сколько было необходимо. Обычно для этого требовалось не более двухтрех раз. Однако сейчас они обнаружили громадную, раскинувшуюся под землей сеть коридоров и пещер, для исследования которой необходимо было множество различных инструментов и приспособлений, так что Хелу пришлось совершить одиннадцать тяжелых, изнурительных путешествий вверх и вниз. И вот теперь, когда он выполнил свою часть работы и мог расслабиться, когда в нем не горел больше огонь нервной энергии, поддерживаемый сознанием опасности, усталость наконец взяла свое, и его напряженно зажатые мускулы ныли, расслабляясь, причиняя ему сладкую боль.
– Знаешь что, Нико? Я тут на досуге размышлял над величайшей проблемой, которую под силу решить только такому острому, проницательному и светлому уму, как мой.
Ле Каго плеснул себе солидную порцию “Изарры” в металлическую крышку от фляги. За два дня вынужденного одиночества общительная натура Ле Каго истосковалась по хорошей беседе, под которой он подразумевал произнесение длинных, цветистых монологов перед чуткой, благодарно внимающей ему публикой.
– И вот о чем я подумал, Нико. Я пришел к выводу, что все исследователи пещер – безумцы, за исключением, конечно, басков, поскольку то, что для других является потерей рассудка, для них лишь проявление личной отваги и тяги к приключениям. Ты согласен со мной?
Хел чтото невнятно пробормотал, погружаясь в темное, глухое забытье, каменная плита под ним, казалось, размягчалась, проваливаясь кудато и увлекая его с собой.
– Но, можешь возразить ты, так ли уж правомерно утверждать, что спелеолог, спускающийся в глубь горных пещер, безумнее, чем альпинист, карабкающийся на горные вершины? Да, правомерно! А почему? Да потому, что исследователя пещер подстерегают гораздо более опасные испытания. Альпинист сталкивается только с физическими нагрузками, с проверкой своей силы и выносливости. Спелеолог же испытывает нагрузку нервную, проходит через испытание первобытным страхом. Примитивное существо, таящееся в глубине человеческой души, в его подсознании, способно ощущать глубокий первобытный ужас, ужас, выходящий за пределы логики и разума. Оно боится темноты. Боится оказаться под землей, так как подземное пространство всегда было для него обиталищем злых духов, враждебных ему сил, – боится одиночества, Боится оказаться в ловушке, в тупике, откуда нет выхода. Это существо испытывает страх перед водой, из которой оно в незапамятные времена появилось, чтобы обрести человеческий облик. В самых страшных кошмарах, всплывающих откудато из глубин его древнего, первобытного подсознания, человек видит себя летящим в черную бездонную пропасть или блуждающим по бесконечным лабиринтам, затерянным в хаосе чуждого, непонятного мира. А спелеолог, будучи явным безумцем, добровольно выбирает для себя эти ужасные, нечеловеческие условия. Вот почему он в гораздо большей степени сумасшедший, чем альпинист, ведь то, чем он рискует каждую секунду, – его собственное здоровье, и не только физическое, но и душевное. Об этомто я и раздумывал, Нико… Нико! Нико! Как, ты смеешь спать, когда я разговариваю с тобой? Ах ты, ленивый вырожденец! Клянусь вероломными яйцами Иуды, из тысячи людей не найдется и одного, кто заснул бы, когда я говорю! Ты оскорбил во мне поэта! Это все равно что закрыть глаза, не желая смотреть на закат солнца, или заткнуть уши, когда звучит баскская мелодия! Знаешь что, Нико? Нико! Ты что, умер? Ответь: да или нет. Ну что ж, прекрасно, в наказание за твою тупость я выпью твою долю “Изарры”.
* * *
Ход в систему пещер, которую они сейчас готовились исследовать, был открыт совершенно случайно год назад, но открытие держали в тайне, поскольку часть конусообразной горы над ней лежала на территории Испании, и существовала опасность, что испанские власти могут заложить шахту, как