Шибуми

что он сделал, прежде чем отправиться в путь, – это заменил батарейки у лампочки на своем шлеме, поставив свежие. Это было еще одно из придуманных им самим устройств; в основе его лежало использование экспериментальных батареек ЖерараСимона, маленьких и мощных цилиндров; восемь таких цилиндриков отлично умещалось в тканевой подкладке шлема. Конструирование и изготовление в собственной мастерской оборудования, необходимого для спуска в пещеры, было одним из увлечений Хела, Он никогда не пытался запатентовать свои изобретения или пустить их в широкое производство, но всегда охотно дарил их образцы своим старым товарищам по экспедициям.
Хел взглянул на Ле Каго, все еще сердито склонившегося над своей кружкой.
– Мы встретимся в конце пещерной сети. Узнать меня не составит труда: я буду единственным, чье лицо будет сиять победным торжеством!
И он стал спускаться по длинному желобу, пробитому в скалах подземным потоком.
– Клянусь каменными яйцами Святого Петра, у тебя душа жестокого, безжалостного надсмотрщика! Тебе известно об этом? – крикнул Ле Каго вслед Хелу, быстро собирая свои инструменты, а потом проворчал себе под нос: – Готов поклясться, в его венах есть примесь крови испанских фалангистов!
Пройдя немного по галерее, Хел остановился и стал поджидать, пока Ле Каго его нагонит. Весь этот спектакль с увещеваниями и призывами с одной стороны и недовольным ворчанием – с другой был частью давно установившегося ритуала и той роли, которую в нем играл каждый из них. Хел по природе своей принадлежал к лидерам; благодаря своей необычайной способности предчувствия он умел быстро и верно определять направление, по которому им следовало двигаться; тело его было гибким и ловким, а потому он всегда шел впереди. Бычья сила и выносливость Ле Каго делали его незаменимым помощником Николая в их подземных экспедициях. Они с самого начала так распределили свои обязанности, и это позволяло Ле Каго сохранять свое лицо и самоуважение. Болтливый баск рассказывал всякие истории, когда они, исследовав все пещеры, выходили на поверхность, он беспрестанно шумел, ругался и жаловался, как плохо воспитанный ребенок. Поэтическая натура Ле Каго требовала самовыражения, ион создал свой образ miles gloriosus, шута, весельчака Фальстафа, с одним только важным отличием: его бахвальство было основано на бесшабашной, смеющейся в лицо опасности отваге, которую он проявлял в бесчисленных партизанских вылазках против фашистов, угнетавших его народ в Испании.
Когда Ле Каго догнал Хела, они вместе двинулись вниз по наклонному, быстро сужающемуся проходу, стены и пол которого были выскоблены до блеска водами подземного потока, так что обнажилась внутренняя структура камня. Поверху шел известняк, но там, где катились волны реки, на поверхность пода выходил древний слой кристаллического сланца. Веками чуть кислая вода, растворяя пористый известняк, проникала вглубь, до этого твердого, почти непроницаемого слоя, и неслась по своему руслу, промывая его все глубже и устремляясь к устью. Она медленно разъедала края этого желоба, подмывая их изнутри до тех пор, пока не обнажались крепкие напластования бута, Тогда вода вновь принималась за дело, терпеливо подтачивая его, выскребая и подчищая. Булыжники также шлифовали дно; уносимые течением, они помогали вымывать русло, многократно увеличивая результаты гигантского труда воды, И так оно и шло, нарастая в геометрической прогрессии, следуя тайным, по могучим законам природы, сотни и тысячи лет создавая громадную, раскинувшуюся под землей во все стороны сеть пещер, галерей и переходов. Эта гигантская работа творилась тихо, незаметно, неустанно – мерным, непрерывным подтачиванием почвы; только иногда этот терпеливый труд прерывался вдруг страшной геологической катастрофой: причиной громадных обвалов, как правило, бывали землетрясения. При этом под землей возникала система трещин и расщелин, происходили сдвиги каменных пластов, которые на поверхности оставляли следы в виде резких, обрывистых выходов породы, круглых, похожих на воронки впадин и gouffres, благодаря которым эта местность пользовалась славой среди спелеологов и исследователей пещер.
Больше часа Николай и Ле Каго медленно продвигались по проходу, постепенно спускаясь все ниже, чувствуя, как теснее сжимаются вокруг них стены туннеля, пока наконец не оказались на узком уступе, тянувшемся вдоль стремительно несущегося потока, руслом которому служила глубокая вертикальная расщелина шириной не более двух метров, но глубиной метров в десять. Вскоре они уже пробирались с трудом, согнувшись почти пополам, ощущая, как трутся о камень их рюкзаки. Ле Каго проклинал все на свете, жалуясь,