Шибуми

что у него болят колени; они двигались по узкому выступу, на полусогнутых ногах, и от этого мускулы их все время были в напряжении.
Проход продолжал сужаться, и в мозгу обоих пронеслась одна и та же невысказанная мысль. Не окажется ли все это дурацкой, бессмысленной насмешкой судьбы? Неужели после всей той работы, которую они проделали, расчищая себе спуск в пещеру и подготавливая экспедицию, их ждет тупик? Неужели эта полого уходящая вниз шахта заканчивается, исчезая под землей там же, где и река?
Туннель начал постепенно сворачивать влево. Затем внезапно узкий выступ, по которому они продвигались, оказался перегорожен глыбой камня, нависающей над стремительным, бурлящим потоком. Хел не мог заглянуть за камень и не мог обойти его вброд по руслу реки: узкая расщелина была слишком глубокой, Но даже если бы здесь и не было так глубоко, мысли о том, что там, впереди, во тьме, он может неожиданно провалиться в бездонную, скрытую под водой шахту, было достаточно, чтобы удержать его. В среде спелеологов ходило много историй об исследователях, исчезнувших в таких водоворотах. Говорили, что жертву тут же со страшной силой затягивает вниз ревущий, клокочущий столб воды высотой сто или двести метров, и она попадает в громадный бурлящий “котел великана”; ее носит там в кипении пены и швыряет на осколки камней, пока останки наконец не выбрасывает на поверхность. Спустя многие месяцы обломки снаряжения и обрывки одежды несчастного еще находят в ручьях и горных потоках, выходящих из недр земли. Эти легенды, конечно, были не более чем байки, которые рассказывают по вечерам у костра. По большей части выдуманы или сильно преувеличены. Но, как и у всех историй, передающихся из уст в уста, в их основе лежал реальный страх, и большинству исследователей пещер мысль о внезапном падении в разверзшуюся под водой бездну представлялась несравненно более ужасной, чем, например, возможность сорваться с отвесной скалы, попасть в лавину или даже оказаться под землей во время землетрясения. Человека не столько пугало то, что он утонет, сколько образ гигантского “котла великана”, в котором он будет кипеть, распадаясь на части.
– Ну? – спросил за спиной Ле Каго, и голос его гулко прокатился в узком туннеле. – Что ты там видишь?
– Ничего.
– Это вдохновляет. Ты собираешься стоять здесь вечно? Я не могу просидеть тут всю жизнь, скрючившись, точно беарнец, заморенный тяжким трудом! – Помоги мне снять рюкзак. Баску, согнутому в три погибели и почти не имеющему возможности шевельнуться, не такто легко было стащить с Хела рюкзак, зато, избавившись наконец от ноши, Николай смог хоть немного распрямиться. Расщелина была такой узкой, что, повернувшись лицом к потоку, Хел покрепче расставил ноги и перебросил свое тело на другую сторону. Сделав это, он осторожно перевернулся на спину, так что плечи его упирались в один край провала, а ноги, обутые в специальные ботинки с шипами, – в другой. Выгнувшись дугой и изо всех сил упираясь в противоположные края расщелины плечами, ладонями и ступнями, Хел стал медленно, дюйм за дюймом продвигаться вперед под нависающей над ним глыбой, а всего лишь в какомнибудь футе от его ягодиц ревел стремительно несущийся поток. Такое движение требовало невероятного, высасывающего все силы напряжения; Николай до крови ободрал себе ладони, но все же понемногу продвигался вперед.
Хохот Ле Каго оглушительным эхом отдавался под сводами туннеля.
– Ола! А что, если трещина вдруг станет шире, а, Нико? Может, ты лучше застрянешь здесь? Тогда я мог бы использовать тебя вместо моста. Так, по крайней мере, один из нас добрался бы до цели! И он опять принялся хохотать. К счастью, трещина не расширялась. Наоборот, по ту сторону глыбы она сужалась еще больше, а потолок поднимался, уходя вверх, так что его уже невозможно было разглядеть в слабом свете, который давала лампочка на шлеме Хела. Вновь перебравшись на узкий уступ, Хел потихоньку двинулся дальше, замечая, что продолжает поворачивать влево. У него упало сердце, когда он увидел, что каменная полка, по которой он до сих пор двигался, заканчивается крутым обрывом, а внизу, под валунами, бурлит река, исчезая гдето в темноте.
Спустившись к этой груде валунов, Хел увидел, что находится у основания узкого склона, шириной не более двух метров, который тянется вверх так далеко, что свет фонарика не освещает его вершины. Передохнув минутку, Николай стал подниматься по этому склону. Здесь было достаточно удобных выбоин и трещин, было куда поставить ногу и за что ухватиться руками, но потрескавшийся камень легко крошился, и перед тем как уцепиться за какойнибудь выступ, следовало потянуть за него, проверяя, не останется ли он у тебя в руках. Медленно, терпеливо преодолев тридцать