Шибуми

метров подъема, Николай протиснулся в дыру между двумя громадными валунами, которые стояли наклонно, опираясь один на другой. Он оказался на плоском выступе; ни впереди, ни по сторонам ничего не было видно. Он хлопнул в ладоши и прислушался. В ответ прокатилось долгое, гулкое эхо, многократно отозвавшись гдето в глубине горы. Он стоял у входа в огромную пещеру.
Обратный путь к нависшей над выступом скале, за которой остался Ле Каго, был быстрым; с груды валунов Николай спустился по двойной веревке, оставив ее на месте для последующего подъема. Остановившись около нависшей глыбы над водой, он окликнул Ле Каго, который отошел немного назад, в глубь туннеля, найдя там небольшое местечко, где можно было присесть, упираясь пятками в камень, и хоть чутьчуть отдохнуть от неудобной, скрюченной позы, после которой дрожали колени и все тело немело от усталости.
Ле Каго вернулся к скале.
– Ну как? Есть там проход?
– Там громадная пещера.
– Потрясающе!
Рюкзаки переправили, опоясав скалу веревками, а затем Ле Каго повторил маневр Хела, не переставая при этом горько жаловаться и стенать, проклиная скалу и поминая при этом трубногласные яйца Иисуса Навина и каждое негостеприимное яйцо хозяина постоялого двора.
Благодаря тому, что Хел оставил веревку и расчистил дорогу, отбросив шаткие, осыпающиеся камни, новый подъем по каменистому склону оказался нетрудным. Когда стояли на плоском каменном уступе, протиснувшись сквозь щель между двумя поддерживающими друг Друга валунами, названную ими впоследствии “Замочной скважиной”, Ле Каго высек вспышку магния, и в глаза двум достойнейшим представителям человечества бросился стигийский хаос огромной пещеры впервые за бесчисленные тысячелетия ее существования.
– Клянусь пылающими яйцами Неопалимой Купины, – благоговейно прошептал Ле Каго. – “Вздымающаяся” пещера!
Зрелище было ужасное, но величественное. Громадной мастерской великого скульптора – природы – вот чем являлась эта “вздымающаяся” пещера, и вид ее ошеломил и заставил притихнуть двух крохотных гуманоидов, стоящих на маленьком выступе скалы, который находился в ста метрах над полом и на таком же расстоянии от ее растрескавшегося потолка.
Обычно в пещерах царит дух безмятежного, невозмутимого спокойствия и вечности, но “вздымающиеся” пещеры ужасны в своем первозданном хаосе. Все в них искромсано, все щетинится острыми выступами, зазубринами, зубцами, все точно находится в движении, в становлении, в ломке. Пол пещеры был скрыт под нагромождениями гигантских, величиной с дом, валунов и обломков скал; потолок покрыт свежими шрамами, оставшимися после недавних обвалов. Это была пещера, корчившаяся и содрогавшаяся в родовых муках творения, еще совсем юная, неуклюжая и изменчивая, все еще пребывавшая в процессе так называемого “вздымания”. Вполне возможно, что скоро (через двадцать или пятьдесят тысяч лет) она успокоится, застынет и станет обычной пещерой. А может быть, она будет продолжать вздыматься всеми своими трещинами и разломами, пока не вырвется наконец на поверхность, рухнув в последнем обвале и образовав в земле воронкообразную впадину классической “сухой” gouffre. Конечно, и юность, и изменчивое непостоянство пещеры были относительными; их следовало рассматривать в масштабах геологического времени. “Свежие” шрамы на потолке могли появиться всего лишь три года назад, но могли насчитывать и не одну сотню лет.
Пламя зашипело и погасло, и потребовалось некоторое время, прежде чем глаза Николая и Ле Каго привыкли к темноте пещеры настолько, чтобы различать ее очертания в тусклом свете лампочек, горевших на их шлемах. В колыхающемся, расплывающемся черными пятнами мраке Хел услышал голос Ле Каго:
– Я призван окрестить эту пещеру и наречь ее христианским именем. Отныне она будет зваться пещера Ле Каго!
По плещущему звуку ударяющейся о камни струйки Хел понял, что Ле Каго использует пропущенный сквозь себя чай на обряд крещения.
– А не получится путаницы? – спросил он.
– Что ты имеешь в виду?
– У первой пещеры точно такое же название.
– Хммм. И правда. Ну ладно. Я нарекаю это место “Хаос Ле Каго”! Ну как? Звучит?
– Прекрасно.
– Но я не забыл и о твоем вкладе в это открытие, Нико. Я решил назвать эту отвратительную, неизвестно откуда вылезшую глыбу, под которой нам пришлось проползать, перекинувшись поперек реки наподобие моста, “Шишка Хела”. Ну, что ты об этом думаешь?
– О большем я не мог бы и мечтать.
– Ты прав. Мы собираемся идти дальше?
– Как только я сориентируюсь.
Хел опустился на колени, положив перед собой блокнот и компас, и при свете лампочки на шлеме быстро произвел расчеты расстояния