Шибуми

и направления; он делал так приблизительно через каждые сто метров с того момента, как они вышли из своего лагеря у подножия каменного холма. Сделав необходимые записи, он снова убрал блокнот в непромокаемый пакет.
– Готово. Пошли.
Осторожно перебираясь с одного валуна на другой, протискиваясь сквозь трещины и расселины, прокладывая путь по склонам каменного массива, опрокидывая вниз куски камня величиной с небольшие деревенские хижины, они начали спускаться. Подземная река, служившая им до сих пор нитью Ариадны, терялась под бесчисленными нагромождениями валунов, извиваясь, разветвляясь и вновь сливаясь воедино, сплетая и расплетая тысячи своих нитей, струившихся по сланцевому полу пещеры далеко внизу. Недавние обвалы создали сумасшедший хаос ненадежных, покачивавшихся в неустойчивом равновесии булыжников и каменных плит, дикий, невероятный наклон которых, казалось, отрицал все законы земного притяжения, внося в окружающее дух безумного карнавального веселья, ярмарочного балагана. Ручеек здесь, например, струился вверх по склону сланцевой плиты, а то, что выглядело горизонтальной плоскостью, на самом деле оказывалось крутым, чуть ли не вертикальным откосом. Равновесие здесь можно было сохранять только ощупью, с помощью чувств и интуиции; зрение было бесполезно, оно ничем не могло помочь; им приходилось двигаться по компасу, так как их внутреннее чувство направления было искажено этой извилистой, петляющей дорогой сквозь головокружительное безумие хаоса. Проблема отыскать здесь путь была прямо противоположна той, что встает перед космонавтом, бредущим по ровному, невыразительному лунному ландшафту. Это беспорядочное изобилие разнообразных форм сбивало с толку, перегружая память. А темнота, уплывающая вверх, угнетающе действовала на сознание, потолок давил своим иссеченным невидимым куполом, грозящим обвалом гигантских глыб, одной десятитысячной части которых было достаточно, чтобы расплющить их, как муравьев.
Когда позади остался двухчасовой путь длиной в пять сотен метров, они смогли разглядеть дальний конец пещеры, где потолок полого спускался вниз, соединяясь с ощерившейся острыми, зазубренными осколками грудой недавно упавших камней. Последние полчаса вокруг них раздавался, постепенно нарастая, какойто звук; он возникал так медленно, обтекая их со всех сторон, что они не замечали его до тех пор, пока не остановились, чтобы сделать передышку и нанести на карту пройденный отрезок пути. Тысячи нитей невидимого потока сплетались внизу все теснее и теснее, и музыка воды, наполнявшая пещеру, была богата самыми различными, дополнявшими друг друга звуковыми оттенками, от тоненького, высокого посвистывания цимбал до низкого, глухого уханья барабанов и тамбуринов. Гдето там, где потолок, сливаясь с грудой скальных обломков, преграждал выход из пещеры, – низвергался большой водопад.
Больше часу Николай и Ле Каго бродили взад и вперед вдоль этой каменной стены, пытаясь протиснуться и в расселины, и в треугольные проемы, образованные наклонными, прижавшимися друг к другу вершинами каменных плит, но так и не смогли пробраться сквозь этот завал. В этой сравнительно недавно образовавшейся части пещеры не было валунов, здесь громоздились только неровные куски камня, многие из которых были величиной с фронтон деревенского дома; некоторые дыбились, другие просто валялись; были и такие, что опирались друг на друга под самыми невероятными углами или, держась на другом обломке, как на кронштейне, на три четверти повисали над пустотой. И все это время густой, неумолчный грохот водопада манил их к себе, толкая на поиски прохода.
– Давайка отдохнем и соберемся с мыслями! – крикнул Ле Каго, стараясь перекричать шум. Усевшись на небольшой обломок каменной глыбы, он стянул с плеч рюкзак и стал шарить внутри него, доставая еду: галеты, сыр и xoritzo. – Ты что, не собираешься перекусить?
Хел покачал головой. Он чтото царапал в своем блокноте, занося в него короткие, четкие записи о направлении и гораздо менее точную информацию об углах наклона, сделанные на глазок, поскольку клинометр его брантоноаского компаса был абсолютно бесполезен в этом первозданном буйстве каменных форм.
– Может быть, там, за этой стеной, находится выход на поверхность, к устью? – спросил Ле Каго.
– Нет, не думаю, – ответил Хел. – Мы прошли еще только немногим более половины пути до Торран Ольсартэ; к тому же мы на пару сотен метров выше тех мест.
– И мыдаже не можем спуститься к воде и высыпать в нее порошок. Проклятая стена! И, что хуже всего, – у нас почти кончился сыр. Куда это ты собрался?
Хел, сбросив свой рюкзак, начал не спеша взбираться на стену.
– Хочу