Шибуми

Только после того, как Николай вышел из тюрьмы Сугамо и переехал на Запад, его сексуальный опыт приобрел некоторую выразительную и осмысленную форму. До этого все ограничивалось непритязательной любительской игрой. Его связь с Марико не была физической в полном смысле этого слова; между ними существовала нежная юношеская привязанность, и их первые, неловкие, неумелые попытки близости казались не более чем подстрочным примечанием, необязательной физической сноской к их робкому и нежному чувству.
С сестрами Танака Николай вышел на первый уровень любовных отношений, перейдя в ту здоровую и упрощенную стадию сексуального любопытства, на которой крепкие, сильные молодые животные, побуждаемые неясным, но могучим стремлением продолжения рода, играют друг с другом в несложные, но энергичные и требующие физического напряжения игры, испытывая выносливость своих тел. Первый уровень, несмотря на всю свою примитивность и однообразие, отличается в то же время чистотой и нравственной открытостью, благотворно действующими на человека, и Хел в полной мере насладился этим периодом, сожалея только, что на свете остается еще так много людей, нравственно искалеченных традиционными нормами морали и общепринятого мышления; людей, которые принимают эту светлую, крепкую, изматывающую до седьмого пота игру исключительно под маской влюбленности, любовного романа, привязанности или даже самовыражения. Они, в своем заблуждении, пытаются построить физические отношения на зыбком, утекающем сквозь пальцы песке пламенной и вечной любви. Хел всегда сожалел о том, что люди, в большинстве своем, слишком рано соприкасаются с романтической литературой; чтение подобных книг рождает в них невероятные, несбыточные ожидания и вносит в их супружеские отношения оттенок преступности и вины, свойственный сексуальным переживаниям подростков Запада.
Во время своего короткого пребывания на втором уровне – когда секс используется в качестве психологического аспирина, успокоительного средства, примиряющего человека с действительностью, когда он служит чемто вроде кровопускания при лихорадке, призванного снизить давление и температуру, – Хел начал ощущать в себе проблески четвертого уровня сексуальных ощущений. К этому времени он уже понял, что секс будет составлять очень важную, значительную часть его жизни, а поскольку он терпеть не мог дилетантизма в любых формах, то предпринял все, что только возможно, чтобы приобрести необходимую подготовку в этой области. Он получил практическое обучение на Цейлоне и в закрытых первоклассных борделях Мадагаскара, где прожил четыре месяца, учась у женщин всех рас и национальностей.
Третий уровень, предназначенный для сексуальных лакомок и гурманов, – это высшая стадия, которой когдалибо достигала западная половина человечества, а в действительности и большая часть тех, кто живет на Востоке. Хел прошел через эту стадию легко, между делом, предаваясь наслаждениям с жадностью и восторгом юности; он был молод, тело его было мускулистым и упругим, а воображение – необычайно богатым и изобретательным. Ему не грозила опасность погрязнуть в трясине искусственных стимуляторов, этой панихиде по сексу, которой самые гнусные, отвратительные распутники, а также изнеженные интеллектуалы пытаются подменить свои омертвевшие чувства и отсутствие воображения, копошась в теплой и влажной, сочащейся кисловатой смазкой плоти друг друга.
Еще не выходя изза длинного, уставленного разнообразными закусками стола третьего уровня, Хел уже начал понемногу экспериментировать с такими утонченными способами достижения оргазма, как подъем к этой высшей точке наслаждения без какоголибо соприкосновения с партнером или со своим собственным телом, посредством внутреннего нарастания напряжения или мысленного полового общения с кемлибо. Он находил довольно забавным сравнивать технику секса, его разнообразные приемы с различными ходами и положениями в игре го и с теми обозначениями, которые для них существуют. Такие термины, как “аджи кеси”, “ко”, “фурикауари” и “ханэ”, поддавались этому легко; они были словно емкие, иллюстрирующие действия и раскрывающие их смысл образы; в то время как другие, вроде “какетсуги”, “нодзоки” и “йосумиру”, можно было применить к любовному акту только в широком смысле, как отдаленную и жестко ограниченную метафору.
К тридцати годам сексуальные интересы и способности Холла естественно вывели его на четвертый уровень – заключительную, финальную “фазу игры”, где возбуждение и оргазм являются всего лишь более или менее незначительными проявлениями окончания действий, требующих всей мощи ума, всех сил, энергии и опыта, накопленных