Шибуми

за годы занятий го, тренированности и знаний, полученных у проституток Цейлона, а также ловкости и выносливости талантливого скалолаза четвертого класса. Любимой игрой Николая было собственное его изобретение, которое он назвал “кикаси секс”. Играть в нее можно было только с партнером четвертого уровня, и только когда они оба находились в хорошей форме. Помещением для игры служила маленькая комнатка размером около шести татами. Оба игрока надевали обычные кимоно, игравшие в данном случае роль спортивной одежды, и вставали на колени лицом друг к другу. Каждый из них, внутренне сосредоточившись, должен был довести себя до высшей точки, до состояния, предшествующего оргазму, и постараться задержаться в нем как можно дольше. Никаких прикосновений, никаких контактов друг с другом не допускалось, только внутренняя сосредоточенность и те жесты, которые можно производить одной рукой.
Цель игры состояла в том, чтобы партнер, стоявший напротив, достиг оргазма раньше, чем вы, и играть в нее лучше всего было, когда за окнами шел дождь.
Со временем Николай перестал заниматься “кикаси сексом”, сочтя его чересчур изощренным, а также изза того, что он стимулировал только эгоистические ощущения, испытываемые в одиночку; им не хватало ласкающей нежности, минут, следовавших за любовной игрой, которые так украшали ее, придавал ей завершенность истинного произведения искусства.
* * *
Глаза Ханы были крепко зажмурены, губы чуть приоткрылись от напряжения, обнажая зубы. Она пыталась вывернуться, вырваться из той влекущей, невыносимо сладкой ловушки, в которую Николай загнал ее, но он, сжав ее тело так, чтобы ей некуда было деться от желания, держал ее, не собираясь отпускать.
– Я думала, мы договорились, что так нельзя, что ты не будешь этого делать! – взмолилась она.
– Я ни о чем не договаривался.
– О, Никко… Я не могу!.. Я больше не могу сдерживаться! Проклятье!
Спина ее выгнулась дугой, и она пронзительно закричала, последним усилием воли стараясь задержать судороги оргазма.
Наслаждение ее, как огонь, перекинулось к Хелу, и он позволил себе отдаться страсти, чтобы кончить сразу же вслед за ней. Внезапно в нем сработала способность предчувствия, внутри у него будто прозвучал тревожный сигнал. Она притворялась! Ее аура не была такой легкой и танцующей, как обычно во время оргазма. Он попытался расслабиться, очистить сознание и остановить неудержимо нараставшее наслаждение, но было поздно. Он уже вырвался за ту черту, где еще можно было себя контролировать.
– Ты, чертовка! – крикнул он в неистовстве последнего мига.
Она засмеялась, так как кончила на несколько секунд позже.
* * *
Хана лежала, перевернувшись на живот и сонно мурлыча от удовольствия, пока Николай медленно, чуть касаясь, водил лезвием по ее ягодицам, округлостям чудесной формы, соединившим в себе утонченное изящество японки с полнотой и подвижностью, свойственными негритянкам. Наклонившись, он нежно поцеловал их и продолжил “Усладу”.
– Через два месяца истекает срок договора и мои права на тебя кончаются, Хана.
– Хммхмм.
Ей не хотелось ничего говорить, не хотелось прерывать сладкую истому забытья.
– Ты обдумала мое предложение продлить его, остаться со мной?
– Хммхмм.
– Ну и?
– Унхнхкхнхнх.
Долгий звук, вылетевший из ее полуоткрытых губ, должен был означать: “Не заставляй меня говорить”.
Николай усмехнулся и перевернул ее на спину, продолжая нежный, восхитительный массаж, используя все возможные приемы, не упуская ни одной тонкости, ни одной детали. Хана находилась в прекрасной форме. Ей было сейчас между тридцатью и сорока, самый подходящий возраст для женщины, которая уже обладает знаниями и опытом великолепной любовницы. Благодаря ее неустанной заботе о своем теле, а также идеальному смешению в ней белой, желтой и черной рас, уничтожавшему разрушительные следы времени, она еще лет пятнадцать будет оставаться в полном расцвете своей молодости и очарования. Неизъяснимым блаженством было и смотреть на ее тело, и работать над ним. Ее самым большим достоинством была способность отдаваться наслаждению полностью, сохраняя в то же время грациозность и изящество.
Когда “Услада Лезвием” дошла до своей кульминации и Хана лежала раскинувшись, вся влажная, не в силах пошевелиться, он завершил наслаждение быстрым классическим финалом. Некоторое время они лежали в том чудесном любовном переплетении, когда руки сами находят путь к самым любимым уголкам тела, нежно лаская поникшие, но готовые вновь распрямиться цветы.
– Я думала о возможности остаться с тобой, Никко, – заговорила она, чуть касаясь губами его груди. – Есть много