Шибуми

выразить свои мысли, проверить правильность своих новых идей, поделиться мнениями о книгах, которые мы читали, посетовать на судьбу и на жизнь. Мы наслаждались этой свободой, этим полным отсутствием смущения, стыда, такие отношения возникают, когда разговариваешь с незнакомым человеком, с которым вряд ли когданибудь еще доведется встретиться. Мы были очень близкими незнакомцами.
Хел спросил себя, сможет ли эта молодая женщина понять всю глубину таких отношений. Решив, что не сможет, он прервал себя и перевел разговор на сегодняшнюю, насущную проблему.
– Ну что ж, так, значит, после того как его сын был убит в Мюнхене, ваш дядя создал группу, которая должна была помочь ему в его карательной миссии. Сколько в нее входило человек, и где они теперь?
– Я единственная, кто остался в живых.
– Выбыли в этой группе?
– Да. А что? Вам кажется…
– Неважно.
Теперь Хел был абсолютно уверен, что Аза Стерн действовал, движимый отчаянием; рассудок его, несомненно, помутился, если он мог ввести в отряд эту мягкотелую либералочку, вчерашнюю выпускницу колледжа.
– Сколько всего человек было в группе?
– Пятеро. Мы называли себя “Мюнхенской Пятеркой”.
Его веки снова дрогнули; он опустил глаза.
– Пять человек. Ваш дядя, вы, те двое, которых убили в Риме. Кто же был пятым? Давид О. Селзник?
– Не понимаю, о чем вы говорите. Пятый член группы был убит в кафе, в Иерусалиме. В него бросили бомбу. Он и я… мы… мы были…
В глазах ее сверкнули слезы.
– Я и не сомневаюсь, что вы были. Банальный вариант летнего каникулярного романа: одному из увивающихся вокруг вас молодых людей достается особое внимание; у него есть несомненное преимущество перед другими, ведь он преданный делу молодой революционер, в нем столько человечности, так много прекрасных качеств по сравнению со всей этой никчемной толпой воздыхателей. Ладно, расскажите мне теперь, что вы успели сделать, до того как умер Аза Стерн.
Ханна была обижена и сбита с толку. Этот человек совсем не походил на того супермена, о котором ей говорил ее дядя: честного профессионала, не имеющего равных в своей области, и в то же время мягкого, доброго, образованного человека, человека высокой культуры, который никогда не оставался в долгу и отказывался работать на самые отвратительные и гнусные из государственных и коммерческих структур. Как мог ее дядя любить этого типа, даже в малой степени не способного на простое человеческое сочувствие? Эгоиста, совершенно не чувствующего, не понимающего и не пытающегося понять других?
Хелу, разумеется, был понятен ход ее рассуждений. Не раз уже ему приходилось расхлебывать кашу, которую заваривали эти самоотверженные, “посвятившие себя великому делу” дилетанты. Он прекрасно знал, что стоит только грому грянуть, как они или улепетывают без оглядки, или, потеряв голову от страха, начинают без разбора палить куда попало.
Ханна и сама удивлялась, обнаружив, что слезы ее так и не пролились. Холодность Хела, его неумолимое требование строго придерживаться фактов мгновенно осушили их. Всхлипнув напоследок, она продолжала:
– У дяди Азы были источники информации в Англии. Он узнал, что последние двое из тех мюнхенских убийц, что еще оставались в живых, входят в террористическую группировку “Черный Сентябрь” и собираются угнать из лондонского аэропорта “Хитроу” самолет.
– Сколько человек в этой группировке?
– Пять или шесть. Мы точно не знали.
– Вы установили, кто из них был замешан в мюнхенском деле?
– Нет.
– Так, значит, вы намеревались уничтожить всех пятерых?
Она кивнула.
– Ясно. А ваши контакты в Англии? Каков их характер, и как эти люди собирались помочь вам?
– Это городские партизаны; они борются за освобождение Северной Ирландии от английского господства.
– О боже!
– Вы же знаете, существует нечто вроде братства всех, кто борется за свободу и независимость. Методы нашей борьбы могут быть различными, но наши конечные цели едины. Все мы с нетерпением ждем того дня, когда…
– Прошу вас… – прервал ее Хел. – Итак, что же эти парни из IRA собирались сделать для вас?
– Нну… Они следили за сентябристами. Они должны были укрыть нас у себя, когда мы приедем в Лондон. И они должны были дать нам оружие.
– “Нам” – это вам и тем двоим, которых подстрелили в Риме?
– Да.
– Понимаю. Ну что ж, теперь расскажите мне о том, что произошло в Риме. БиБиСи утверждает, что эти трюкачи, те типы, которые открыли стрельбу, были из японской “Красной Армии” и действовали на стороне ООП. Это правда?
– Не знаю.
– Вы были там?
– Да! Я была там! – Ханна постаралась взять себя в руки. – Но в этом хаосе… В смятении… Умирающие