Шибуми

в пропасть, но всетаки приосанился и забубнил голосом туповатого простака:
– Хм… посмотрим. Фигурка – что надо! Духовка согреет и на Аляске. Руки и талия тонковаты, я бы предпочел поплотнев, но ничего! Чем ближе к кости, тем слаще мясо! – Старр выдавил из себя сиплый смешок. Его поддержал только мистер Хаман.
– Старр? – произнес Даймонд в ледяной тишине. – Сделайте мне одолжение – прекратите валять дурака. В том, что сейчас происходит, нет ничего смешного. Особенно для вас. Вы завалили дело, обрубив все концы, Старр. Вы понимаете это?
Воцарилось молчание. Заместитель хотел было вмешаться в разговор, но вовремя передумал.
– Старр! Вы понимаете это? Отвечайте! Старший Оперативник шумно вздохнул:
– Нет, сэр, не совсем.
Заместитель откашлялся и не сказал ни слова.
– Старр! Взгляните теперь сюда. Вы узнаете эту девушку? – спросил Даймонд.
Мисс Суиввен достала из папки фотографию. Старр взял в руки снимок, стараясь получше разглядеть его в тусклом свете огоньков интеркома.
– Да, сэр. Узнаю.
– Кто она?
– Это та девушка, которую мы видим сейчас на экране.
– Совершенно верно. Ее зовут Ханна Стерн. Ее родственник – Аза Стерн, организатор “Мюнхенской Пятерки”. Она была третьим членом диверсионного отряда.
– Третьим? – с изумлением переспросил Старр. – Но… нас предупредили, что их будет только двое.
– Кто дал вам эти сведения?
– Эти данные мы получили от арабских ребят.
– О, да, мистер Даймонд, – заговорил было араб. – Наши разведчики…
Но Даймонд, прикрыв глаза, медленно, недоуменно качнул головой:
– Старр! Вы хотите сказать, что вся операция основывалась на информации, полученной из арабскихисточников?
– Понимаете, сэр… Да, сэр. – Голос Старра прозвучал глухо, точно из него выпустили весь воздух. Действительно как он мог вляпаться в такое дерьмо? Непростительная глупость.
– Мне кажется, – вмешался, кашлянув, Заместитель, – что в этом случае на плечи наших арабских друзей должна лечь немалая часть ответственности за провал операции.
– Вы ошибаетесь, – жестко ответил Даймонд. – Их ничего не касается. У них есть нефть.
Арабский представитель заулыбался и кивнул:
– Мой дядюшка, мистер Даймонд, тоже часто говорит, что…
– Отлично. – Даймонд встал. – Прошу всех оставаться на своих местах. Меньше чем через час я снова вас вызову. За это время я уточню коекакие данные. Может быть, мне удастся чтонибудь сделать с тем, что вы тут наворотили.
Он двинулся к выходу, за ним, стараясь не отставать, засеменила мисс Суиввен.
Заместитель прокашлялся, словно желая чтото сказать, затем решил, что молчание – великая сила. Он посмотрел на Старра долгим, пристальным взглядом и затем широким шагом вышел из зала.
– Ну что ж, приятель, – произнес Старр, рывком поднимаясь со своего стула, – не перекусить ли нам пока? Сдается мне, что изрядная доля дерьма свалилась в нашу бочку с медом…
Араб хихикнул и кивнул, представив себе, как некий изысканный гурман достает из коробки с халвой громадную лепешку верблюжьего навоза.
Некоторое время над пустым кинозалом сияла улыбка Ханны Стерн. Затем киномеханик начал перематывать ленту, и изображение исказилось. Точно темные щупальца гигантского спрута наползли на прекрасное лицо, покрыли его отвратительными струпьями и сдернули с экрана, который вновь засветился девственной белизной.

Ханна Стерн сидела за столиком кафе под сводами галереи, окружавшей центральную площадь Тардэ. Невидящим взглядом она смотрела в кофейную чашку; гранулированный кофе был черный и густой. Солнечный свет, отражаясь от белых каменных зданий, слепил глаза. Из кафе до слуха Ханны доносились голоса четырех старых басков, игравших в мусс; игра сопровождалась беспрерывными выкриками: баи… пассо… пассо… алла Джанкоа!.. пассо… алла Джанкоа!.. Последнее выражение слышалось чаще других, повторяясь на разные лады со всеми мыслимыми оттенками ударений и интонаций, в зависимости от того, блефовал игрок, переживал неудачу или делал очередной ход.
Последние семь часов Ханна Стерн то продиралась сквозь действительность, больше похожую на ночной кошмар, то мягко покачивалась на волнах грез, уносивших ее от всех проблем в какието неясные, туманные дали. Девушке казалось, что из тела ее выкачали всю кровь, а вместе с нею все чувства, ощущения и эмоции; внутри ее существа образовалась какаято странная, сосущая пустота. Теперь, на грани нервного срыва, бесконечное, равнодушное спокойствие словно обволокло ее душной пеленой… Ей даже немного хотелось спать.
Реальное и фантастическое; значительное и никчемное;