Шибуми

муниципальная библиотека. Ну, и еще там есть человек по имени Джимми Фокс – лучший бармен во всей Северной Америке. И пару раз мне удалось даже побеседовать там о природе птибуи – не шибуми, естественно, ибо меркантильный ум более расположен обсуждать внешние черты того, что мы называем “красивым”, чем размышлять о природе Красоты.
Хана чиркнула длинной спичкой и зажгла лампу, стоявшую перед ними на столике.
– Однако, я помню, ты говорил както, что любишь свой дом в Америке и тебе нравится жить в кем.
– О, это не в НьюЙорке. У меня есть пара тысяч гектаров земли в штате Вайоминг, в горах.
– Ваййомминг… Звучит романтически. Там красиво?
– Скорее, величественно. Все там слишком сурово и резко для того, чтобы быть красивым. По сравнению с Пиренеями это набросок пером рядом с законченной картиной. Вообщето, дикие земли Америки прекрасны. К сожалению, они тоже населены американцами. Однако, в конце концов, то же самое можно сказать и об Ирландии, и о Греции.
– Да, я понимаю, о чем ты говоришь. Я была в Греции. Работала там год по контракту у судостроительного магната.
– О? Ты никогда не упоминала об этом.
– Там и не было ничего, о чем стоило бы упоминать. Этот грек очень богат и невероятно вульгарен, и при этом жаждет подняться в высшие слои общества и занять там соответствующее положение, чего пытается достичь, окружая себя яркими, эффектными женщинами. Что касается моей службы у него, то я создала для него все возможные удобства, дала ему спокойный, тихий комфорт. Большего он от меня и не требовал. К тому времени он уже и не мог предъявлять никаких других требований.
– Понятно. А, вот и Ле Каго.
Хана не слышала шагов, потому что Ле Каго спускался по лестнице на цыпочках, желая появиться перед ними неожиданно, во всем блеске своего великолепия. Хел про себя улыбнулся, ощущая, какая мальчишеская, озорная, сверхнасыщенная лукавым предвкушением торжества аура исходит от Ле Каго.
Баск появился в дверях, чуть ли не целиком заполнив собою дверной проем, и скрестил на груди руки, с неописуемой гордостью демонстрируя друзьям свой восхитительный новый костюм.
– Смотри! Любуйся, Нико, и лопайся от зависти!
Не было никакого сомнения в том, что этот вечерний костюм попал к Ле Каго прямо из костюмерной какогонибудь театра. В нем соединились черты различных стилей и эпох, хотя преобладал всетаки findesiuecle – характерный для конца девятнадцатого века. Белый шелковый шарф обвивал шею Ле Каго вместо галстука, а на переливающемся парчовом жилете сверкал двойной ряд пуговиц из горного хрусталя. Поверх всего этого великолепия красовался длинный черный фрак, с фалдами на манер ласточкиного хвоста и с отворотами рукавов, обшитыми серым шелком.
Своими все еще влажными, разделенными на прямой пробор волосами и густой, кустистой, закрывающей чуть ли не треть груди бородой он чемто напоминал шулера, промышляющего на пароходиках, плавающих по Миссисипи. Громадная желтая роза, которую Ле Каго приколол к лацкану, странным образом подходила ко всему его облику, гармонируя с пестротой этой могучей, брызжущей энергией безвкусицы. Широкими шагами он прошелся перед ними взад и вперед, помахивая макилой, точно прогулочной тросточкой. Эта макила переходила в его семье от поколения к поколению; на ее отполированном, пепельносером ясеневом древке виднелись коегде щербинки и вмятины, а от тяжелой мраморной рукояти был отколот кусочек – свидетельство того, что когдато это оружие неплохо служило, защищая его дедов и прадедов. Рукоять макилы отвинчивалась, обнажая острое, длиною двадцать сантиметров, лезвие, которым можно было проткнуть человека насквозь, в то время как сама рукоять прекрасно служила для того, чтобы отбивать перекрестные удары. Теперь макила служила, скорее, традиционным дополнением баскского костюма, однако в прежние времена она была грозным оружием, без которого не мог бы обойтись ни один баск, отправлявшийся в путь в одиночку, с риском, что ночь застигнет его в дороге.
– Чудесный костюм! – с преувеличенным восторгом воскликнула Хана.
– Правда ведь? Правда?
– Где тебе удалось достать… это? – поинтересовался Хел.
– Мне его… дали.
– В счет проигрыша в какомнибудь пари?
– Вовсе нет. Мне подарила его женщина в благодарность за… ах, нет, говорить о подробностях было бы не порыцарски! Ну так что же, садимся мы, наконец, за стол или нет? Где твои гости?
– Как раз сейчас они идут по аллее к дому, – сказал Хел, направляясь к дверям холла.
Ле Каго выглянул в окно, всматриваясь в глубину аллеи, но ничего не смог разглядеть; вечер и надвигающаяся буря вдавили в землю последние лучи сияющей серебристой дымки. Однако он привык уже к тому, что