Шибуми

когда Компания выплачивает им наибольшее жалованье. Проблема была представлена “Толстяку”, который в качестве решения предложил создать Комиссию по раннепенсионному возрасту, которая займется организацией аварий и несчастных случаев, с целью устранения небольшого процента этих служащих. Предполагалось, что эти случаи будут происходить в отпускное время, а безвременный конец должен наступать в результате удара или сердечного приступа. Выполнение этой программы принесло Компании значительную экономию средств. Даймонда повысили в должности, назначив начальником этого подразделения, после чего он продвинулся еще на одну ступень, получив полномочия осуществить от имени Компании контроль над ЦРУ и Агентством Национальной Безопасности.
– …Похоже на то, что вы с вашим братом нашли способ соединить свои природные садистские наклонности с получением немалой прибыли от большого бизнеса: он – служа в армии и ЦРУ, вы – работая на нефтяные концерны. Оба вы – замечательные образчики Американской Мечты, неотделимой от торгашеской деятельности, сделок и всего, что с этим связано, двое блестящих молодых людей, старавшихся подняться повыше по служебной лестнице.
– По крайней мере, ни один из нас не стал наемным убийцей.
– Чушь! Убийцы все, кто работает на Компанию, истощающую земли и заражающую воздух и воду. То, что вы и ваш никем не оплаканный брат убивали под прикрытием высоких слов о патриотизме и служении государству, совсем не означает, что вы не являетесь убийцами; это свидетельствует только о том, что вы – трусы.
– Вы считаете, что трус сунулся бы добровольно в ваше логово, как это сделал я?
– Определенная разновидность трусов – да, трус, который боится собственной трусости.
Даймонд слегка растянул губы в усмешке:
– Вы и в самом деле ненавидите меня, а?
– Ничего подобного. Вы не являетесь личностью, индивидуумом, вы – частичка организации. Вас нельзя ненавидеть как отдельного человека; вас можно ненавидеть только как одну из клеток структуры, как ее элемент. И уж, во всяком случае, вы не из тех, кто вызывает такие сильные чувства, как ненависть. Отвращение – вот это, пожалуй, более точное определение.
– И все же, несмотря на все то презрение, с которым вы смотрите с высоты вашего происхождения и воспитания на таких, как я, – людей, которых вы уничижительно называете классом лавочников и торговцев, – именно они нанимают вас и платят вам деньги за то, чтобы вы выполняли за них грязную работу.
Хел пожал плечами:
– Так было всегда. На протяжении всей истории лавочники, трусливо съежившись, укрывались за городскими стенами, в то время как рыцари сражались, защищая их; в благодарность за это лавочники лебезили перед ними, выслуживались и угодливо сгибались в поклонах. Но их нельзя понастоящему осуждать. Они не рождены для отваги и славных дел. И, что еще важнее, храбрость ведь нельзя положить на счет в банке.
Хел быстро просмотрел записи на последней карточке и отложил ее на полку, чтобы позднее поставить на место.
– Ну что ж, Даймонд. Теперь я знаю, кто вы и что вы из себя представляете. По крайней мере, мне известно столько, сколько мне необходимо или сколько я хочу знать.
– Полагаю, вы получили эту информацию от Гнома?
– Большая часть ее получена от человека, которого вы называете Гномом.
– Мы бы многое отдали за то, чтобы узнать, как этот человек ее добывает.
– Не сомневаюсь. Разумеется, я не сказал бы вам это, даже если бы знал. Однако я на самом деле не имею об этом ни малейшего представления.
– Но вам известно, кто этот Гном и где он скрывается.
Хел рассмеялся:
– Об этом мне, само собою, известно. Однако этот джентльмен и я – старые друзья.
– Он не кто иной, как шантажист, и ничего более.
– Чепуха. Он художник, непревзойденный мастер в ремесле добывания информации. Он никогда не требует денег с человека за то, чтобы сохранить в тайне сведения, которые он собирает по всему миру.
– Да, но он снабжает людей вроде вас информацией, которая защищает вас от карательных мер правительства, и делает на этом немалые деньги.
– Прикрытие дорого стоит. Но, если вам станет от этого легче, могу сказать, что человек, которого вы называете Гномом, тяжело болен. Вряд ли он доживет до конца года.
– Так что скоро вы останетесь без прикрытия?
– Мне будет недоставать его как умного и обаятельного соратника. Но отсутствие прикрытия не имеет для меня теперь особого значения. Я ведь – как “Толстяк”, должно быть, проинформировал вас, – полностью отошел от дел. А теперь, как вы смотрите на то, чтобы мы покончили с нашим маленьким дельцем?
– Прежде чем мы этим займемся, мне хотелось бы задать вам один вопрос.
– У