Шибуми

пещера, он лег плашмя на живот и лежал без движения, прижавшись щекой к шероховатому камню, чувствуя, как слюна потихоньку сочится из уголка его рта.
Он выругал себя за то, что отдыхал слишком долго. Ладони его стали липкими от засохшей крови и висели распухшие, неуклюжие, словно клешни омара. Он поднялся на ноги и постоял немного, сжимая и разжимая кулаки, не обращая внимания на боль, пока руки снова не стали ему повиноваться.
Николай и сам не знал, сколько времени он брел, спотыкаясь, через “вздымающуюся” пещеру, ощупью находя свой путь, огибая громадные, величиной с дом, валуны, рядом с которыми он казался себе ничтожной пылинкой, протискиваясь между привалившимися одна к другой каменными плитами, не так давно упавшими сверху. Иссеченный шрамами бесчисленных обвалов потолок пещеры уходил далеко ввысь, в непроглядную тьму, куда не достигал лучик света от лампочки на шлеме Николая. Он осторожно пробирался вдоль громоздящихся друг над другом, опасно нависших над головой скал, которые, будь они наверху, на воздухе, давно уже обрушились бы под воздействием солнца и ветра, холодов и дождей. Река уже не служила ему путеводной нитью, теряясь под грудами обвалившихся камней, растекаясь на тысячи ручейков, струящихся в разных направлениях по сланцевому, кристаллическому полу пещеры. Три раза, изнемогая от усталости и невыносимого напряжения, Хел терял дорогу; каждый раз его охватывал ужас оттого, что ему придется растрачивать драгоценную энергию, блуждая вслепую в поисках выхода. Но всякий раз он заставлял себя остановиться и успокоиться, дожидаясь, пока предчувствие не подскажет ему верный путь.
В конце концов, он услышал звук, ставший для него надежным путеводителем на оставшийся отрезок пути. По мере того как он приближался к противоположному концу “вздымающейся” пещеры, струйки воды гдето глубоко под его ногами сплетались воедино, и журчание их постепенно перешло в оглушительный рев и грохот гигантского водопада, низвергающегося в граненую пещеру. Впереди него потолок пещеры полого спускался, образуя непроходимую стену из острых, зазубренных обломков камней. Взобраться по этой стене, пробираясь через безумную, невероятно запутанную сеть бесчисленных трещин и расщелин, затем спуститься с другой стороны сквозь ревущий, грохочущий водопад, не имея возможности принять какиелибо меры предосторожности, не надеясь на страховку Ле Каго, будет наиболее опасной и трудной задачей. Прежде чем приступать к ней, нужно было хоть немного отдохнуть.
Тогдато Хел и сбросил с себя ремни, на которых был подвешен баллон с воздушной смесью, и тяжело опустился на обломок скалы, уткнувшись подбородком в грудь и жадно хватая ртом воздух, чувствуя, как пот, стекая по волосам, заливает ему глаза.
Сделав большой глоток из xahako, он лег навзничь на плоскую каменную плиту, даже не позаботившись снять с себя каску.
Все его тело, казалось, взывало к нему, умоляя об отдыхе. Но он не должен спать. Заснуть – значит погибнуть. Нужно только отдохнуть немного. Но не спать. Ни в коем случае не спать. Просто закрыть глаза на минутку. Просто закрыть… глаза…
* * *
– Ахх!
Николай проснулся внезапно, буквально вырванный из своего неглубокого, мучительного сна; он снова видел, как огонек на каске Ле Каго стремительно несется вниз, с потолка пещеры, прямо на него! Он сел рывком, дрожа и обливаясь потом. Поверхностный, полный кошмаров сон не освежил его; накопившаяся в нем усталость словно сгустилась, тяжелыми волнами разлившись по всему телу; руки страшно распухли, стали неловкими, точно ласты какогонибудь морского животного; ссадины на плечах набухли; к горлу от постоянного перенапряжения подкатывала тошнота.
Так он сидел, бессильно поникнув, не думая о том, чтобы идти дальше, ощущая лишь абсолютное безразличие и пустоту. Затем внезапно ошеломляющее значение слов Даймонда ворвалось в его сознание. Его замка больше не существует? Что они сделали с ним? Успела ли Хана уехать до того, как все это началось?
Тревога за нее и жажда отомстить за Ле Каго сделали то, что в обычных обстоятельствах могли бы сделать пища и отдых, Николай выгреб из кармана оставшиеся там кубики глюкозы и положил их в рот, запив остатками вина, смешанного с водой. Потребуется несколько минут для того, чтобы сахар успел проникнуть в кровь, циркулирующую в организме, заряжая его новой энергией. А пока что Хел сжал зубы покрепче и принялся разрабатывать свои руки, обдирая свежую, недавно образовавшуюся корку засохшей крови, терпеливо перенося жгучую, саднящую боль в ладонях.
Когда руки его вновь обрели гибкость, он закинул на спину баллон с воздушной смесью и начал с трудом взбираться по нагромождению обвалившихся кусков