Шибуми

напор воды в подземном туннеле. Это нельзя было даже назвать азартной игрой. Это было все равно что бросать монетки, вызвав на состязание саму госпожу Судьбу, при том что этой своенравной даме годились и “орлы” и “решки”. Хел мог выиграть только в случае, если монетка встанет на ребро.
Понурившись, тяжело ступая, он побрел к той стене пещеры, где поток камней стекал вниз, поблескивая кристаллами, точно застывший сахарный сироп для леденцов. Он сядет там и будет ждать, пока жизнь не уйдет из него.
Магниевая вспышка зашипела и погасла, и вечный пещерный мрак навалился на Хела всей своей тяжестью, гася сознание. При каждом движении его век пятна света, будто крохотные кристаллики под микроскопом, описывали дугу в воздухе, прорезая темноту. Наконец плотная, непроницаемая тьма сомкнулась вокруг него.
Ничего на свете не могло сейчас быть легче, чем принять смерть с достоинством, с шибуми.
А Хана? А этот фанатичный священник из Третьего Мира, изза которого погибли Ле Каго и Ханна Стерн? А Даймонд?
Ну что ж. Ничего не поделаешь, надо плыть, будь оно все проклято! Николай пристроил обтянутый резиновой пленкой фонарик между двумя выступами арагонита и в его свете приладил маску к баллону с воздушной смесью, со стоном затягивая крепления израненными пальцами. Осторожно перетянув ремнями свое ушибленное плечо, он открыл вентиль для притока воздуха и, так как стекло уже успело затуманиться от дыхания, побрызгал на него водой, чтобы протереть. Маска больно давила на его сломанную челюсть, но боль эту все же можно было терпеть.
Главное, что ноги его были целы, так что он мог плыть, отталкиваясь только ногами и держа фонарик в здоровой руке. Дойдя до того места, где было уже довольно глубоко, он лег на воду и поплыл – плыть оказалось легче, чем идти по воде.
Вода в пещере была кристально чистой и прозрачной, никакие живые организмы не нарушали этой чистоты, и луч фонарика просвечивал ее насквозь, до самого дна; в свете его весь подводный рельеф просматривался так отчетливо, словно над ним не было ничего, кроме воздуха. Хел совсем не чувствовал течения, пока не попал в глинистый сток; не то чтобы его чтонибудь толкало сзади, нет, его словно засасывало, увлекая вниз.
От давления у него заложило уши, и собственное дыхание гулко отдавалось в голове.
По мере того как Николай приближался к концу глинистого стока, тяга становилась сильнее; вода с силой крутила и влекла его тело к затопленному отстойнику “винного погреба”. Дальше ему уже не придется плыть; течение само понесет его, потащит за собой; ему же нужно будет направить все свои усилия на то, чтобы тормозить движение своего тела, стараться по возможности управлять им. Мощное течение было совершенно невидимо: в воде не заметно было ни пузырьков, ни какихлибо микроорганизмов; казалось, он неожиданно оказался во власти могучих, но тайных сил.
Только тогда, когда Николай попытался ухватиться за выступ, остановиться хоть на минутку, чтобы собраться, сосредоточиться, перед тем как его вынесет в отстойник, он в полной мере ощутил силу течения. Выступ вырвался у него из рук, его перевернуло на спину и потянуло вниз. Он изо всех сил старался вывернуться, повернуть назад, поджать ноги и сгруппироваться; ему необходимо было пройти в выходное отверстие ногами, а не головой, если он хотел иметь хоть какойто шанс уцелеть и выплыть на поверхность. Если он войдет головой вперед и его ударит о какоенибудь препятствие, все будет кончено.
Но стоило ему оказаться в отстойнике, как совершенно необъяснимо тяга вдруг ослабла и он стал медленно опускаться на дно, повернувшись ногами к треугольному отверстию трубы. Николай сделал глубокий вдох, собираясь с духом; ему вспомнилось, как течение подхватило пакеты с красящим порошком, и они исчезли в мгновение ока.
Тело его, неторопливо покачиваясь, спокойно опускалось на дно водоема. Это было последнее, что он помнил ясно.
Течение захватило его и швырнуло в трубу. Ноги его натолкнулись на чтото; одна нога подогнулась, колено ударилось о грудь; его завертело, точно в водовороте; фонарик кудато исчез; он почувствовал сильный удар в спину, потом в бедро.
Внезапно Николай зацепился за какойто камень, не в силах двинуться дальше, а потоки воды с грохотом проносились мимо него, вода билась об него, точно пытаясь разорвать его на части. Маска задергалась, и стекло разлетелось на кусочки; осколки, стремительно проносясь мимо, поранили ему ногу. От ужаса он на несколько секунд перестал дышать, и от удушья кровь гулко забилась у него в висках. Вода захлестнула ему лицо, ворвалась в ноздри. Проклятый баллон! Он застрял, не давая Хелу сдвинуться с места; тут было слишком узко для того, чтобы проплыть с этим приспособлением