Шибуми

А сестрин муж непременно станет приставать к ней, когда напьется. В один прекрасный день, когда сестра ее будет на сносях, эта шлюшка ляжет под ее мужика! Вероятно, это случится в амбаре. Так уж оно обычно бывает. А сестра обо всем узнает и выгонит потаскушку из дома! Куда она тогда пойдет? Ей ничего не останется, как только стать проституткой в Байонне, вот что с ней станется!
Еще одна женщина остановилась рядом с двумя кумушками. Что это за девчонка выставляет напоказ свои ноги? Да мы и сами не знаем – так, какаято потаскушка из Байонны. Она даже не из басков! Как вы думаете, может, она протестантка? О нет, это уж слишком, я бы не решилась такого утверждать. Просто потаскушка, которая спит с мужем своей сестры. Такое обычно случается с теми, кто ходит с неподвязанной грудью.
Правда, сущая правда.
Проходя мимо женщин, Ханна подняла глаза.
– Bonjour, mesdames, – поздоровалась девушка.
– Bonjour, mademoiselle, – пропели кумушки хором, улыбаясь открыто и добродушно, как все баски.
– Прогуливаетесь? – спросила одна из женщин.
– Да, мадам.
– Очень хорошо. Счастливица вы – можете позволить себе отдохнуть.
Женщина слегка подтолкнула локтем свою соседку – ловко она ее поддела, а?
– Вы ищете замок, мадемуазель?
– Да, мне нужно в замок.
– Ступайте этой дорогой – и как раз упретесь в то, что вам и нужно.
Снова подталкивание локтем. И еще одно. Конечно, опасно говорить вот так, почти без обиняков, но до чего же умно это было сказано – просто восхитительно!
Ханна остановилась перед тяжелыми решетчатыми воротами. Поблизости никого не было видно, и она не заметила ни звонка, ни молоточка. Замок возвышался над стенами метрах в ста от нее. Не зная, на что решиться, девушка собралась было пройти к другим воротам, поменьше, которые она заметила с дороги. Она уже повернулась, чтобы уйти, как вдруг за спиной ее раздался чейто звучный голос:
– Мадемуазель?
Ханна вернулась к воротам. Пожилой мужчина в рабочем переднике выглядывал изза решетки.
– Я ищу мистера Хела, – объяснила Ханна.
– Да, понимаю, – сказал садовник, выдохнув свое “oui”, так, что оно могло означать все что угодно. Он подмигнул девушке и исчез среди деревьев. Прошла минутадругая, прежде чем Ханна услышала скрип петель одной из боковых калиток и увидела садовника, который манил, ее. Пропуская девушку в сад, старик весьма неосторожно склонился в галантном поклоне и чуть не потерял равновесия. Проходя мимо него, Ханна обнаружила, что старик под мухой. Надо сказать, что никто никогда не видел старину Пьера понастоящему пьяным. Точно так же никто не видел его и трезвым. Обычно в течение дня он выпивал дюжину стаканов красного, правда делая небольшие промежутки, что предохраняло его от крайностей.
Старик показал девушке, куда идти, но не стал провожать ее; он опять принялся подстригать кусты, окаймлявшие дорожки сада и прикрывавшие их сверху, образуя нечто вроде зеленого лабиринта. Старина Пьер никогда не спешил, хотя и не отлынивал от работы. Время от времени, примерно через каждые полчаса или около этого, он делал небольшой перерыв и освежался стаканчиком красненького, после чего сил у него сразу прибывало, но очертания живых изгородей принимали самые причудливые формы.
Под удаляющееся пощелкивание ножниц Ханна шла по аллее, обсаженной высокими зеленоватоголубыми кедрами. Их склоненные ветви покачивались, роняя капли влаги, изгибаясь, точно тонкие бурые водоросли, каждым взмахом своим убирая тени с дорожки. Ветер посвистывал и шелестел в листве деревьев; казалось, это на прибрежный песок накатывают волны прибоя. Внизу, под деревьями, лежала глубокая темная мгла, там было сыро. Ханна поежилась. После долгой утомительной ходьбы по жаре у нее слегка закружилась голова, перед глазами все плыло; к тому же за весь день во рту у нее не было ничего, кроме чашки кофе. Душа ее то застывала, покрываясь ледяной коркой страха, то оттаивала, плавясь в жгучей печали. Реальность словно ускользала от нее.
Наконец перед Ханной возникли две мраморные лестницы, расходившиеся в разные стороны, ступени которых поднимались к террасам. Она в нерешительности остановилась, не зная, какую из них выбрать.
– Не могу ли я чемнибудь помочь вам? – спросил откудато сверху женский голос.
Прикрыв рукой глаза, девушка взглянула в залитый солнцем простор.
– Хэлло! Меня зовут Ханна Стерн.
– Прекрасно. Поднимайтесь сюда, Ханна Стерн. – Солнце, бившее прямо в лицо, не давало Ханне как следует разглядеть женщину, но, судя по наряду и манерам ее, девушка решила, что перед ней уроженка стран Востока, хотя голос, мягкий и богатый оттенками, совсем не подходил к устоявшемуся представлению