Шибуми

вспомнил, что он действительно слышал это имя. Он читал комментарии Отакэсан, его замечания и пояснения для средних, рядовых игроков в го, изложенные очень простым и понятным языком.
– Я уже все устроил. Ты будешь жить с Отакэсан, в его семье, вместе с другими учениками его школы. Это большая честь, Никко.
– Я понимаю, сэр. И я восхищен возможностью учиться у Отакэсан. Но не покажется ли ему ниже своего достоинства тратить время на обучение любителя? Не будет ли он относиться ко мне свысока, с пренебрежением?
Генерал хмыкнул.
– Среди тех чувств, какие мой старый друг испытывает к людям, нет места пренебрежению. А! Вот и наш чай.
Ординарец отодвинул в сторону подставку для игры в го, поставив на ее место низенький столик, уже накрытый к чаю. Генерал и Николай снова уселись на подушки. После первой чашки генерал слегка откинулся назад и заговорил деловым тоном:
– Как выяснилось, у твоей матери было совсем немного денег. Она вложила свои капиталы в мелкие местные компании, большинство из которых лопнуло вскоре после того, как мы заняли город. Их владельцы простонапросто вернулись к себе в Англию, набив карманы деньгами. Похоже на то, что для европейца великий нравственный кризис войны затмевает всякие мелкие соображения долга, чести и порядочности, делая их необязательными. У тебя остался только этот дом и коечто еще… Очень мало. Я распорядился продать дом, чтобы у тебя появились деньги. Они пойдут на твое содержание и обучение в Японии.
– Благодарю вас, сэр, вы сделали все как нельзя лучше.
– Прекрасно. Скажи мне, Никко, ты будешь скучать по Шанхаю?
Мальчик на мгновение задумался.
– Нет.
– Не почувствуешь ли ты себя одиноким в Японии?
– Да, – ответил Николай, секунду подумав.
– Я буду писать тебе.
– Часто?
– Нет, не очень. Раз в месяц. Но ты можешь писать мне всякий раз, когда почувствуешь в этом необходимость. Возможно, тебе будет там не так уж одиноко, как ты полагаешь, У Отакэсан учатся и другие молодые люди. А если у тебя возникнут сомнения, какиелибо интересные мысли или вопросы, ты найдешь в нем достойного собеседника и незаменимого слушателя. Он всегда с интересом выслушает тебя, но не будет обременять советами.
Генерал улыбнулся.
– Хотя временами манера моего друга выражать свои мысли может вызвать некоторое недоумение. Дело в том, что он привык говорить обо всем, употребляя термины го. Вся жизнь для него – не более чем упрощенный образец партии в го.
– Судя по тому, что вы о нем рассказываете, он должен понравиться мне, сэр.
– Я уверен, что так оно и будет. Этому человеку я полностью доверяю, глубоко и искренне уважаю его. Он обладает таким удивительным качеством… как бы это сказать?.. Шибуми.
– Шибуми, сэр? – Николай знал это слово, но только в применении к японским паркам или архитектуре, там оно будило в человеке неясные представления о скрытой, затаенной прелести, о неизъяснимой красоте. – Как вы употребляете этот термин, сэр? В каком смысле?
– О, довольно расплывчато. И, думаю, не совсем правильно. Это всего лишь неловкая попытка дать определение тому, чему нет названия. Как тебе известно, “шибуми”– это нечто тонкое, неуловимое, то, что таится под внешней, видимой сущностью вещей. Это понятие настолько точное, что оно не нуждается в изяществе, настолько истинное, что ему не нужно быть реальным. Шибуми –это понимание, более глубокое, чем знание. Красноречивое молчание. В поведении – это сдержанность без стыдливости. В искусстве, где дух шибуми принимает форму “саби”, – это утонченная простота, выразительная краткость. В философии, где шибуми возникает в виде “уаби”, это спокойствие духа, которое далеко от пассивности; это бытие без жажды становления. А в человеческой личности это… Как бы это выразиться? Власть без подавления? Без господства? Нечто в этом роде.
Понятие “шибуми” необыкновенно поразило воображение Николая. Никогда еще ни один идеал не производил на него такого сильного впечатления, не затрагивал так глубоко его сознания.
– А как человеку достигнуть шибуми, сэр?
– Человек не достигает шибуми, он его… открывает. Лишь очень немногие люди, обладающие высшей душевной утонченностью и изяществом, могут прийти к нему. Такие люди, как мой друг Отакэсан.
– Вы имеете в виду, что человек должен очень много и упорно учиться, прежде чем он достигнет этого?
– Я имею в виду, скорее, что он должен пройти через знание, чтобы достигнуть простоты.
С этой минуты главной и наивысшей целью Николая стало стремление прийти к шибуми, открыть его в себе; наполнить свою душу безбрежным, безграничным покоем. Это могло стать его призванием, делом всей его жизни, и этот путь был открыт