Шибуми

легкостью переносился в другое измерение, чтобы вскоре очнуться, словно от толчка, и снова забыться в мистическом уединении. Очнувшись, он ловил себя на том, что стоит, внимательно разглядывая какуюто стену или лицо какогото неизвестного человека, чувствуя необыкновенную важность и значительность того, что он сейчас видит перед собой. Никто еще не разглядывал именно этот кирпич с таким вниманием и любовью. Он первый увидел его так, он – первооткрыватель! Никто еще ни разу не рассматривал ухо этого человека так пристально и именно под таким углом зрения. Это неспроста, в этом, без сомнения, заложен какойто тайный смысл. Как же иначе?
Легкая бездумность, вызванная голодом, расплывающиеся, двоящиеся образы реальности, бесцельное блуждание по городу – все это приятно усыпляло, затягивало в свой отупляющий круговорот, но чтото внутри Николая время от времени толкало его, не давая ему забыться окончательно, предупреждая об опасности такого забытья. Он должен вырваться из этого ватного, убаюкивающего покоя, иначе он погибнет, его ждет смерть. Смерть? Смерть? Какое значение имеет это странное сочетание звуков?
Густая людская толпа вынесла Николая через ворота парка к тому месту, где пересекались два широких проспекта. Здесь, на перекрестке, скопилось множество машин: военные автомобили, грузовики, перевозящие уголь, лязгающие, дребезжащие звонками трамвайные вагоны и вихляющие, раскачивающиеся из стороны в сторону велосипеды, тянущие за собой двухколесные тележки, доверху нагруженные чемто невероятно тяжелым и громоздким, Повидимому, тут произошло небольшое столкновение, и теперь движение по всем направлениям остановилось, образовался затор, а беспомощный регулировщикяпонец в огромных белых перчатках безуспешно пытался навести порядок и уладить отношения между русским, сидевшим за рулем американского джипа, и австралийцем, водителем другого американского джипа.
Николая против его воли вытолкнули вперед, так как множество любопытных, пытаясь пробраться поближе, заполняли все пространство вокруг неподвижных автомашин, еще более увеличивая неразбериху. Русские говорили только порусски, австралийцы – только поанглийски, а полицейскийрегулировщик – исключительно пояпонски; все они – каждый на своем языке – яростно спорили, кто виноват и кто будет нести ответственность. Толпа сзади напирала, и Николая прижало к борту австралийского джипа. Сидевший внутри него офицер смотрел прямо перед собой, лицо его выражало раздражение и в то же время стоическую готовность претерпеть все эти мучения. Его шофер, надрываясь, орал, что он с удовольствием уладил бы это дельце один на один с русским шофером, или с русским офицером, или с ними обоими, а если придется, то и со всей этой чертовой Красной Армией!
– Вы торопитесь, сэр?
– Что? – австралийский офицер был донельзя удивлен, услышав, что к нему обращается поанглийски какойто оборванный паренек в потертой форме японского студента. Однако через пару секунд, заметив зеленые глаза на худом, изможденном лице юноши, он понял, что перед ним не японец.
– Разумеется, тороплюсь! У меня назначена встреча… – он резко вздернул к глазам руку с часами, – двенадцать минут назад!
– Я помогу вам, – сказал Николай. – За плату.
– Прошу прощения? – произнес офицер с забавным акцентом, преувеличенно чисто и старательно выговаривая слова, как это часто бывает с жителями колоний, которым до смерти хочется выглядеть даже более англичанами, чем сами коренные жители Англии.
– Дайте мне немного денег, и я помогу вам.
Офицер еще раз нетерпеливо взглянул на часы.
– О, разумеется, Бога ради, сделайте чтонибудь!
Австралийцы не поняли ничего из того, что говорил Николай сначала полисмену пояпонски, затем порусски красному офицеру, они уловили только, что он несколько раз повторил имя МакАртура. Это произвело немедленный эффект. Не прошло и пяти минут, как путь сквозь все это столпотворение автомобилей был расчищен и австралийский джип выехал на газон в парке, откуда уже нетрудно оказалось проехать напрямик на гравиевую дорожку, а с нее, под взглядами изумленных зевак, перескочить через поребрик и попасть на боковую улочку, тихую, свободную от всякой давки, оставив позади сбившиеся в кучу, яростно гудящие и ревущие автомобили. Николай вскочил в джип и уселся рядом с водителем. Как только они выбрались из всей этой уличной неразберихи, офицер приказал шоферу дать полный газ.
– Прекрасно. Итак, сколько я вам должен? Николай понятия не имел, какова нынешняя стоимость иностранных денег, и ляпнул наугад:
– Сто долларов.
– Сто долларов?!Вы в своем уме?
– Десять долларов, – тут же поправился Николай.