Шибуми

– А не многовато будет? – насмешливо поинтересовался офицер, однако вытащил бумажник. – О, господи! Пусто! Хоть бы одна бумажка завалялась! Шофер! Одолжите мне десятку на пару часов.
– Простите, сэр. Нет ни цента в кармане.
– Хмм! Слушай. Вот что. Вон там, напротив, мое учреждение. – Он показал на здание Сан Син, центр связи Союзных оккупационных сил. – Пойдем, чтонибудь для тебя придумаем.
Уже в здании Сан Син офицер провел Николая в расчетный отдел, приказав выдать ему расписку на получение десяти долларов в валюте Оккупационных сил; затем он поспешил на условленную встречу. Однако, прежде чем уйти, он бросил короткий испытующий взгляд на Николая:
– Послушайка. Ты ведь не англичанин, правда?
Николай говорил поанглийски с истинно британским акцентом, полученным им от своих домашних учителей, однако офицер никак не мог сопоставить его изысканное произношение, которое можно приобрести лишь в частном закрытом учебном заведении, с одеждой и внешним видом юноши.
– Нет, – ответил Николай.
– А! – вздохнул офицер с явным облегчением. – Я так и думал. – И он быстро зашагал к лифтам.
Около получаса Николай просидел на деревянной скамье под дверью одного из кабинетов, ожидая своей очереди; вокруг него, в коридоре, люди разговаривали на английском, русском, французском и китайском языках. Здание Сан Син было одним из немногих мест Токио, куда стекались представители различных Оккупационных сил, и, присмотревшись, человек наблюдательный мог ощутить во всей полноте ту атмосферу недоверия, которое скрывалось здесь под маской напускного дружелюбия. Штатские – чрезвычайно вежливые чиновники в большинстве своем были американцами. Здесь Николай впервые услышал раскатистое американское “р” и резкое, звенящее металлом звучание гласных.
К тому времени, как дверь распахнулась и секретаршаамериканка произнесла наконец его имя, Николай почувствовал себя совсем разбитым и ему ужасно захотелось спать. Оказавшись в приемной, он тут же получил анкету, которую нужно было заполнить, а молоденькая секретарша снова принялась стучать на машинке, время от времени украдкой бросая взгляды на этого странного юношу в грязном костюме. Однако любопытство ее было затронуто не слишком глубоко; понастоящему ее мысли занимало свидание, назначенное на сегодняшний вечер с майором, который, как говорили ее подружки, был совершенно неотразим: он всегда водил своих дам в лучшие рестораны, а то, что следовало за этим, было просто сказкой.
Когда Николай протянул заполненную анкету, девушка бегло глянула на нее и, подняв брови, неодобрительно фыркнула, однако передала ее все же дежурной из расчетного отдела, Через несколько минут Николая вызвали в кабинет.
Дежурная оказалась женщиной лет сорока, чуть полноватой и очень приятной. Она представилась, назвавшись мисс Гудбоди. Николай даже не улыбнулся.
Мисс Гудбоди указала Николаю на его бланк.
– Знаете, вы всетаки должны заполнить эти пробелы.
– Не могу. Я хочу сказать, что не могу заполнить все графы.
– Не можете? – Весь многолетний служебный опыт женщины воспротивился этому слову. – Что вы имеете в виду… – Она быстро взглянула на верхнюю строчку бланка, – …Николай?
– Я не могу указать мой адрес. У меня его нет. И номера удостоверения личности у меня тоже нет. И я не знаю, что это такое – “организация, берущая на себя поручительство”…
– Ну… это организация, которая ручается за вас. Учреждение или контора, где работаете вы или ваши родители.
– У меня нет такой организации. Какое это имеет значение?
– Понимаете, мы не можем рассчитаться с вами, пока вы не заполните бланк на получение денег по всем правилам. Вы меня поняли?
– Я голоден.
На мгновение мисс Гудбоди растерялась. Она наклонилась вперед:
– Где ваши родители? Они работают в Оккупационных силах, Николай?
Она решила, что перед ней офицерский сынок, сбежавший из дома.
– Нет.
– Вы одни здесь? – недоверчиво спросила служащая.
– Да.
– Хмм… – Она нахмурилась и слегка передернула плечами, видя, что все ее расспросы ни к чему не приводят.
– А сколько вам лет, Николай?
– Двадцать один.
– О боже! Простите меня. Я думала… Я хочу сказать, вы выглядите лет на четырнадцатьпятнадцать, не больше. Ах, ну что ж, это совсем другое дело. Посмотрим. Как же нам поступить?
В душе мисс Гудбоди жила настоятельная необходимость поматерински о комнибудь заботиться; чувство это становилось все сильнее и чище, по мере того как годы шли, а ее любовь, так же как и ее роскошное тело, оставалась невостребованной. Женщину както странно притягивал к себе этот молодой человек, по виду напоминавший