Шибуми

искусственный дефицит “черного золота” всякий раз, когда Компания намеревалась тянуть трубопроводы через подлежащие экологической защите зоны тундры, или блокировать крупные правительственные капиталовложения в научные исследования с целью использования энергии солнца и ветра, или создавать недопоставки природного газа, когда ее пытались отстранить от контроля над ценами. В свою очередь. Компания тоже оказывала странам ОПЕК различные услуги, среди которых не на последнем месте стояло политическое давление в периоды эмбарго на нефть, для того чтобы не допустить осуществления западным миром захвата нефтеносных земель, для всеобщего блага. Эти операции требовали от Компании большей гибкости, чем могло показаться арабам, поскольку в то же самое время она разрабатывала и приводила в действие широкие пропагандистские программы, которые должны были заставить массы поверить в то, что она из сил выбивается ради того, чтобы сделать Америку независимой от иностранных поставок нефти. При этом Компания использовала влияние владельцев основных пакетов промышленных акций (которых нанимали всякий раз, когда нужно было поддержать какуюнибудь идею фикс), чтобы получить одобрение налогоплательщиков: на разведку и добычу твердого топлива, на заражение земли угрожающими человечеству атомными отходами, на отравление поверхности морей при бурении нефтяных скважин в удаленных от берега районах или при преступнобеспечном обращении с нефтяными танкерами.
Как Компания, так и государства ОПЕК прошли через довольно сложный переходный период взаимоотношений; одна – пытаясь претворить свою монополию на нефть в полное господство над всеми остальными источниками энергии, с тем чтобы ее власть и гигантские прибыли не исчезли вместе с истощением мировых запасов “черного золота”; другие – силясь превратить свое нефтяное богатство в промышленные и территориальные владения по всему западному миру.
В общем, делом мистера Даймонда было контролировать ЦРУ и действия западных держав; в то время как мистеру Эйблу было поручено держать в узде отдельные арабские государства. Последнее было особенно трудно, поскольку эти страны представляли собой дикую смесь средневековой тирании и хаоса военного социализма.
Главной их проблемой теперь являлось сдерживание ООП. И ОПЕК, и Компания сходились во мнении, что палестинцы – страшная язва, наносящая ни с чем не сравнимый вред общему делу. По нелепому капризу истории, нефть внезапно стала единственным пунктом, который теперь объединял и сплачивал расходящиеся во всех насущных вопросах, вечно не согласные друг с другом страны арабского мира. К величайшему сожалению, вирус ООП, как с ним ни боролись, не поддавался полному уничтожению. Тем не менее мистер Эйбл делал все, что мог, чтобы ослабить палестинцев, и не так давно значительно поубавил их мощь, спровоцировав ливанскую катастрофу.
Однако он оказался не в силах предотвратить грубую акцию палестинских террористов на Олимпийских Играх в Мюнхене, в результате чего пошли прахом целые годы антиеврейской пропаганды, процветавшей по всему Западу на почве скрытого антисемитизма. Мистер Эйбл сделал тогда все, что от него зависело: он заранее предупредил об опасности мистера Даймонда. Даймонд, в свою очередь, передал информацию правительству Западной Германии, предполагая, что немцы сами займутся этим делом. Однако немцы, не придали этой информации значения, позволив событиям идти своим чередом.
Несмотря на то, что сотрудничество Даймонда и Эйбла продолжалось не первый год, отношения их, хотя в них присутствовала некоторая доля взаимного восхищения, никак нельзя было назвать дружественными. Даймонду всегда становилось как бы не по себе от бисексуальных наклонностей мистера Эйбла, Кроме того, он втайне ощущал культурное превосходство араба, он ненавидел его непринужденность и умение держаться в обществе. Сам мистер Даймонд вырос на улицах ВестСайда в НьюЙорке и, как и многие люди, поднявшиеся из низов, был полон того извращенного снобизма, который видит в изысканности человека его глубокий порок.
Эйбл, со своей стороны, смотрел на Даймонда с презрением, которое никогда не трудился скрывать, Собственная роль в отношениях ОПЕК и Компании казалась ему прямым исполнением патриотического долга, чистым и благородным подвигом во имя созидания мощной экономической базы для своего народа в преддверии истощения нефтяных запасов. Даймонд же был ничуть не лучше продажной шлюхи; он мог пожертвовать интересами собственной родины ради наживы и возможности играть роль человека, наделенного высшей властью. Даймонд вызывал в нем отвращение, как человек, чьи понятия о чести и достоинстве ничто в сравнении