Шибуми

представляете, полковник. Кисикавасан мне друг. Почти отец. Сейчас он один, без семьи, и в тюрьме. Я должен помочь ему, если смогу. В самом крайнем случае мне надо хотя бы увидеть его… Поговорить с ним.
– Простой жест сыновней почтительности. Да, это прекрасно можно понять. Вы уверены, что не хотите чаю?
– Совершенно уверен, благодарю вас.
Снова наполнив свой стакан, полковник открыл папку с металлическими застежками и стал просматривать ее содержимое. Николай подумал, что бумаги, подшитые в этой папке, и были причиной его трехчасового ожидания в приемных бесчисленных кабинетов Штаба советских оккупационных сил.
– Я вижу, у вас на руках имеются также документы, удостоверяющие, что вы являетесь подданным России. Не правда ли, это довольно необычное обстоятельство?
– У вас очень хорошие источники информации в SCAP.
– Они отвечают нашим требованиям, – пожал плечами полковник.
– У меня был друг – женщина, которая помогла мне получить работу у американцев. Онато и достала мне американское удостоверение личности…
– Простите меня, мистер Хел. Кажется, я сегодня недостаточно четко выражаю свои мысли. Я не спрашивал вас о ваших американских документах. Меня интересует ваше русское удостоверение.
– Именно это обстоятельство я и пытался прояснить.
– А, ну тогда извините.
– Я как раз собирался сказать вам, что эта женщина понимала, в какое неприятное положение я могу попасть, если американцы вдруг обнаружат, что на самом деле я вовсе не являюсь гражданином их страны, Чтобы помочь мне избежать лишних неприятностей, она достала для меня запасные документы, удостоверявшие, что по национальности я русский. Таким образом, я в любой момент мог предъявить их любопытным из американской Военной полиции и прекратить ненужные расспросы.
– И как часто приходилось вам прибегать к этой хитроумной уловке?
– Никогда.
– Едва ли это оправдывает хлопоты вашей дамы. Но почему вы решили назваться русским? Почему бы вам было не выбрать какуюлибо другую национальность из вашей перенаселенной колыбели?
– Как вы совершенно справедливо заметили, полковник, я не слишком похож на японца или китайца.
А отношение американцев к немцам вряд ли можно назвать особенно дружелюбным.
– В то время как их отношение к русским, напротив, братское и сердечное. Вы это хотели сказать?
– Разумеется, нет. Но они не доверяют вам и боятся вас, а потому не слишком строго обращаются с советскими подданными.
– Эта ваша подруга была весьма ловкой и хитрой особой. Скажите, отчего это она так старалась для вас, тратила на вас столько сил? Зачем ей было так рисковать?
Николай промолчал, что само по себе уже было достаточным ответом.
– А, ну да, понимаю, – проговорил полковник Горбатов. – Конечно. Ведь мисс Гудбоди была женщиной не в самом расцвете своих юных лет.
Николай вспыхнул от гнева:
– Вам и об этом известно!
Горбатов сдернул очки и продолжал с ядовитой усмешкой:
– Да, коечто мне известно. О мисс Гудбоди, например, Или о вашем доме в районе Асакуса. Айяяй, подумать только! Сразу двеюные леди делят с вами ложе? Ах, расточительная юность! Еще мне известно, что вашей матерью была графиня Александра Ивановна. Да, у меня имеются о вас коекакие сведения.
– В таком случае, вы с самого начала верили всему, что я говорил!
Горбатов пожал плечами:
– Выражаясь точнее, я верил тем мелким деталям и подробностям, которыми вы приправляли вашу историю. Я знаю, что вы посетили капитана Томаса из Комиссии по расследованию военных преступлений в прошлый… – он заглянул в папку, – …в прошлый вторник, в семь тридцать утра, Полагаю, он объяснил вам, что не может ничем помочь генералу Кисикава, который мало того, что является опасным военным преступником, обвиняемым в преступлениях против человечества, он еще и единственный офицер высшего ранга Японской императорской армии, достойный отправки в лагерь строгого режима на перевоспитание, а следовательно, необычайно ценная для нас фигура с точки зрения международного престижа и пропаганды.
Полковник поправил дужки очков.
– Боюсь, что и вы ничего не сможете сделать для генерала, молодой человек. А если вы будете настаивать, вашей персоной, несомненно, заинтересуется американское Разведывательное Управление, хотя название это можно скорее отнести к направлению их поисков, чем к находкам. И если мой союзник и брат по оружию капитан Томас не смог ничего для вас сделать, то и я, естественно, ничем вам не помогу. Он в концето концов представляет защиту, а я – обвинение. Может быть, вы всетаки выпьете чаю?
– Капитан Томас сказал мне, что вы можете разрешить мне посетить генерала.