Школа. Ученик

Утор сказал, что если я останусь, то он будет только рад этому, но предоставлен я буду сам себе, у него были дела. Правда, он выдал мне несколько заданий, если я вдруг захочу попрактиковаться, и попросил Милона присмотреть за мной.
   Мы остались с Фоломом одни. За прошедший год Фолом был тенью нашей школы, я его практически не видел, но работу свою он выполнял исправно, убирал, стирал, штопал, шил. Теперь хоть отблагодарить его можно, а то только увидит меня, шмыг за угол, и нет его.
   Мое спасибо его удивило, и он даже улыбнулся, а когда я пригласил его к столу, даже немного растерялся.
   — У гоблинов есть свой стол, там тоже есть еда, — закивал он головой.
   — Фолом, я не сомневаюсь, что с вами здесь обращаются хорошо, но я все же хотел сказать тебе спасибо. На моей родине это считается знаком приличия.
   В общем, нахрюкались мы с ним вечером изрядно. Мне теперь требовалось много вина, да и чего покрепче тоже, что бы опьянеть. Однажды меня Утор даже спросил про водку, что это такое было. Я объяснил как мог, он только головой помотал.
   — И как вы смогли сделать воду такой крепкой, — я тогда чуть не засмеялся.
   После попойки мы стали немного ближе с Фоломом, но теперь он стал поникать при встрече со мной, я надеялся, что скоро это пройдет.
   Поскольку делать, по большому счету, мне было нечего, я стал исследовать школу. Внутреннее убранство поражало своей замысловатостью, размерами, узорами и порой даже своей мрачностью. Несколько раз мой перстень теплел, говоря об опасности, и я спешил уйти. Повстречался со школьной стражей, сказав о том у кого я учусь они тут же позвали меня к столу, Утора здесь уважали. С начальником стражи катакомб я стал изредка заниматься фехтованием. Во время одного из таких боев Стратосфен восхищался моей особенность предчувствовать удар. Сам я за собой такого не наблюдал, точнее не сразу понял, что это так. Порой Стратосфен ругался из-за того, что я успел предугадать его удар за секунду до того, как он его нанес. Вояка он был о-го-го какой, пришлось однажды видеть его в деле, но мне он, естественно, поддавался.
   Моя способность предугадывать удар заинтересовала и меня самого. В зале тренировок у нас был заколдованный манекен, которого Утор сделал для моих тренировок в его отсутствие, вот на этом манекене я и стал оттачивать мастерство. За две недели мне удалось более-менее научиться использовать свой дар предугадывания, хотя понять, как я это делаю, был не в состоянии.
   — В моей жизни много чего изменилось, — в одной из пьянок меня потянуло на откровения, — я был неудачником, слабаком, единственно, что осталось, это упорство.
   — Ты, неудачник? — воскликнул пьяный Стратосфен, — скорее стены этого форта падут, чем я поверю в это.
   — Нет, это правда, — замотал я головой, плохо соображая что к чему, — а что еще за форт?
   — Этот форт, — Стратосфен побарабанил по столу своим пудовым кулаком.
— Школа была фортом? — сообразил я
   — Да, здесь раньше было опасное место, ведь это место находится на пересечении нескольких дорог и троп. Когда-то здесь кипела битва, великая битва. Сошлись все стихии и силы, в противостоянии неведомому противнику. Тогда это была наша граница, и общими усилиями здесь построили этот форт. Он был твердыней, сюда съезжались все великие маги, биться с самой неизвестностью.
   Мы победили, но о том, кто же на самом деле были наши враги, никто так и не узнал. А когда буйство стихий улеглось, здесь решено было организовать школу. А чем плохо, всякой силы навалом, она здесь еще тыщу веков в преизбытке будет, уж сколько крови было пролито.
   Ты чего бледнеешь? Нет, сражение проходило не там, где живут ученики, эти здания были построены много позже, а основная битва проходила за стенами этой крепости, с северной стороны, вход-то располагается на юге. Тогда так ни одна тварь и не смогла пробраться за эти стены.
Много чего с тех пор изменилось. Военачальник форта канул неизвестно куда, с ним исчез знак управления крепостью. Никто не знает, что это был за знак, или предмет. Ходили слухи, что сам военачальник и создал этот форт. Кем он был, никто не знал, а теперь и подавно. Тайна канула в бездну и форт с тех пор стоит открытым, не закрываются даже двери. Мы с ребятами пробовали, даже на сантиметр сдвинуть не могли.
   После этого разговора я загорелся узнать о бывшем форте больше. Но Стратосфен ничего не говорил, молчал как рыба, и я не мог понять почему. У других стражников мне тоже ничего узнать не удалось, они не владели общим языком. Оставалась одна надежда, на Утора.
   Исследования лабиринтов после этого стали моей манией, я совался даже туда, куда мне не советовал перстень. Очень скоро я смог отличать стены самого форта и то, что было сделано после.