Когда тринадцатилетний Мэттью Уотли исчезает из Бредгар Чэмберс, привилегированной частной школы для мальчиков, его преподаватель обращается за помощью к своему соученику по Итону инспектору Линли. Так инспектор и его напарница Барбара Хейверс оказываются в Западном Сассексе и начинают поиски пропавшего ребенка, а потом, увы, и его убийцы.
Авторы: Элизабет Джордж
За этой частью кладбища никто не ухаживал. Трава оставалась некошеной, надгробья с пьяноватой небрежностью покосились в разные стороны.
Дебора вошла под свод вторых ворот. Арку украшала изысканная резьба. Вероятно, чтобы уберечь ее, а также кладбище и церковь от вандалов, на одной из дубовых балок укрепили прожектор. Но предосторожность не помогла – кто-то разбил лампу, осколки стекла усыпали землю вокруг калитки.
Оказавшись на внутреннем кладбище, Дебора принялась разыскивать могилу Томаса Грея. Остается сфотографировать ее, и работа закончена. Быстро скользя глазами по крестам и надгробьям, она заметила кучку перьев.
Казалось, какой-то авгур, совершив жертвоприношение, рассыпал по земле этот серый, блеклый пух. На аккуратно подстриженной лужайке эти перышки казались крохотными облачками дыма, отяжелевшими, приникшими к земле, вместо того чтобы воспарить к небесам. Перьев было чересчур много, некая яростная сила разбросала их во все стороны– здесь, несомненно, шла борьба не на жизнь, а на смерть. Проследив глазами цепочку перьев, Дебора вскоре увидела и жертву – у тисовой изгороди, отделявшей внутреннюю часть кладбища от внешней. Она, конечно, понимала, какое зрелище ее ждет, и все же не удержалась от слез. Глупо, нелепо так сокрушаться из-за участи несчастной пичужки, твердила она себе, но эта жестокая насильственная смерть потрясла ее до глубины души. От птахи уцелел лишь остов, залитые кровью ребрышки, отчасти покрытые неровным, в кровавых пятнах, пухом. Голова исчезла, тонкие ножки и крылышки оторваны. Прежде это был голубь, теперь нее– пустая оболочка, не сумевшая удержать в себе жизнь.
Как хрупка жизнь! Как легко ее уничтожить!
«Нет! Нет!» Дебора чувствовала, как нарастает в ней мука, которой она не в силах противостоять. Надо чем-то заняться, чем-то отвлечь себя. Похоронить несчастное создание, стряхнуть деловитых муравьев с наполовину оторванного, выступающего ребра… Тщетная попытка: сонет Хопкинса, защищавший Дебору от приступов отчаяния и горя, на этот раз оказался чересчур уязвимой броней. Она заплакала, жалкое птичье тельце расплылось у нее перед глазами. Про себя Дебора твердила молитву в надежде на милосердное избавление от боли.
Четыре недели работа служила ей наркотиком, притупляющим страдания. И сейчас она ухватилась за это последнее средство, отвернулась от птицы, покрепче сжимая фотокамеру озябшими руками.
Деборе Сент-Джеймс заказали сделать серию фотографий: местности, вдохновлявшие писателей и поэтов. С конца февраля она успела объехать Йоркшир по следам сестер Бронте, побывала в Понден Холле и в Хай Уитенс; запечатлела воспетое Бордсвортом аббатство Тинтерн при свете луны; не пропустила мол Кобб в Лайме, откуда упала Луиза Мазгроув, ни зал для питья воды в Бате, где встречались другие герои Джейн Остен; бродила по полям близ Эшби де ла Зуч, еще помнившим сражения, перекроившие историю Англии.
Везде, где она побывала, сам пейзаж и связанное с ним произведение литературы вдохновляли работу Деборы. Но сейчас, осматривая местность, где ей предстояло закончить съемки, выделив взглядом два объекта возле самой церкви– несомненно, те самые надгробья, ради которых она сюда и явилась, – Дебора почувствовала в глубине души легкое недовольство. Господи, как же ей удастся придать поэтический облик столь заурядному сооружению?
Оба надгробья были похожи, как близнецы, – замшелые плиты, положенные на кирпичное основание. Внимание привлекали разве что надписи, оставленные за двести лет посетителями, многие из которых не поленились нацарапать свое имя на камне. Вздохнув, Дебора отступила еще на шаг, всматриваясь в церковь.
Да, и здание особенно живописным не назовешь. Два совершенно разных архитектурных периода боролись в этой постройке, то отрицая друг друга, то сливаясь воедино. Строгие оконные проемы XV века в стиле Тюдор, утопающие в выцветшей кирпичной стене, соседствовали со стрельчатыми арками из древнего кремня и известняка нормандского периода. Раздражающее отсутствие художественной цельности.
Дебора продолжала хмуриться. Это провал! Она вытащила из сумки с камерой рукопись книги, написанной кембриджским профессором, которую и должны были иллюстрировать фотографии. Разложив несколько листов на надгробье, венчавшем могилу Томаса Грея, Дебора просмотрела не только «Элегию, написанную на сельском кладбище», но и профессорский комментарий. Ее внимание привлекла одиннадцатая строфа стихотворения. Сосредоточившись, проникаясь пониманием, Дебора перечитала:
