Когда тринадцатилетний Мэттью Уотли исчезает из Бредгар Чэмберс, привилегированной частной школы для мальчиков, его преподаватель обращается за помощью к своему соученику по Итону инспектору Линли. Так инспектор и его напарница Барбара Хейверс оказываются в Западном Сассексе и начинают поиски пропавшего ребенка, а потом, увы, и его убийцы.
Авторы: Элизабет Джордж
в «Калхас-хаус». Все ученики сидели на уроках, во дворе детективы никого не встретили.
Гарри шагал впереди. Он всю дорогу молчал, то и дело потирая рукой раскрасневшееся лицо, словно пытаясь уничтожить следы слез. Линли уговорил директора остаться в кабинете, надеясь, что в его отсутствие мальчик решится поведать им больше, чем при Локвуде, однако после короткого то ли вскрика, то ли всхлипа – «пойдемте» – он так ничего и не произнес.
Гарри, по-видимому, собирался до конца упорствовать в молчании. Он далее переходил порой на трусцу, лишь бы держаться подальше от полицейских. Сгорбившись, он воровато поглядывал по сторонам. Когда до «Калхаса» оставалось двадцать ярдов, Гарри сорвался на бег. Он скрылся за дверью пансиона прежде, чем Линли и Хейверс успели к ней подойти.
Мальчик поджидал их в вестибюле пансиона. Маленькая тень, прижавшаяся в самом темном уголке возле телефона. Линли отметил, что план этого здания полностью соответствует плану «Эреба», где жил Мэттью Уотли. И точно так же, как «Эреб», «Каллхас» нуждался в ремонте.
Когда детективы захлопнули за собой дверь, Гарри проскользнул мимо них и устремился к лестнице. Он одним махом одолел два этажа. Линли и Хейверс следовали за ним по пятам, но мальчик ни разу не оглянулся, чтобы удостовериться в этом. Он словно надеялся сбежать от них, и это едва не произошло на верхнем этаже, когда Гарри внезапно свернул в коридор, ведший в юго-восточный угол здания.
Здесь он остановился у двери– сутулый, съежившийся, прижавшись спиной к стене, словно готовясь отразить нападение. .
– Там, внутри, – односложно пояснил он.
– Там ты нашел носок Мэттью? – уточнил Линли.
– На полу, – пробормотал Гарри, прижимая руки к животу.
Линли внимательно посмотрел на мальчика, опасаясь, что тот может обратиться в бегство. Распахнув дверь, он заглянул в вонючее, сильно натопленное помещение.
– Сушильня, – пояснила сержант Хейверс. – В каждом общежитии есть такая. Господи, вонища-то!
– Вы проверяли эти комнаты, сержант?
– Все до одной. Они все одинаковые. И пахнет в них одинаково.
Линли оглянулся на Гарри. Мальчик тупо смотрел в одну точку, темные волосы упали ему на лоб, лицо лихорадочно раскраснелось.
– Побудьте с ним, – попросил он Хейверс и вошел в комнату, оставив дверь открытой.
Все помещение можно было охватить одним взглядом: горячие трубы, на которых развешана одежда, покрытый линолеумом пол, одинокая лампочка под потолком, в потолке – дверца люка. Поднявшись по привинченной к стене металлической лестнице, Линли почувствовал, как волосы касаются чего-то липкого: люк был украшен надписью, выложенной из комков жевательной резинки. Дотянувшись до подвесного замка, Линли резко дернул его, и тот, легко оторвавшись от петель, которые должен был скреплять, остался у инспектора в руке. Хейверс, осматривая комнату, не догадалась проверить люк. Но Линли понял: кто-то поработал ножовкой и подпилил петли, чтобы безо всяких помех проникать в помещение над сушильней. Линли распахнул дверцу.
Над его головой открылся узкий темный проход, стены его были покрыты цветным пластиком. В конце прохода виднелась покоробившаяся щелястая дверь, в отверстия которой проникали лучи света – похоже, с улицы. Линли поднялся на верхнюю ступеньку лестницы, подтянувшись, залез в проход и закашлялся от густой пыли, поднимавшейся с каждым его движением.
Он не взял с собой фонаря, но света, доходившего снизу, из сушильни, в сочетании с лучами, брезжившими сквозь дверь в конце прохода, оказалось достаточно, чтобы заметить множество отпечатков ног на пыльном полу. Присмотревшись к следам, Линли не обнаружил особых примет: они были оставлены спортивной обувью, скорее всего,
Судя по размеру, принадлежавшей юноше. Выделив несколько наиболее отчетливых отпечатков и оторожно обойдя их, Линли направился к двери в конце прохода.
Эта дверь была, в отличие от всего помещения, чистой, петли недавно смазывали маслом. Стоило легонько толкнуть ее, и она бесшумно отворилась, открыв доступ в помещение, какие частенько встречаются в постройках пятнадцатого века, в пустое пространство под гребнем крыши, совершенно неиспользуемое и давно забытое школьной администрацией, однако отнюдь не забытое и, по-видимому, весьма активно используемое кем-то другим.
Из трех бойницеобразных окон в западной стене сквозь заросшие за много лет грязью стекла сочился тусклый свет. Запущены были не только окна, но и вся эта комнатенка: стены в пятнах– от сырости, от пролитого на них в опьянении или гневе спиртного. Виднелись и ржавые, коричневатые пятна, похожие на кровь. Помимо пятен стену украшали непристойные картинки, мужские
