Когда тринадцатилетний Мэттью Уотли исчезает из Бредгар Чэмберс, привилегированной частной школы для мальчиков, его преподаватель обращается за помощью к своему соученику по Итону инспектору Линли. Так инспектор и его напарница Барбара Хейверс оказываются в Западном Сассексе и начинают поиски пропавшего ребенка, а потом, увы, и его убийцы.
Авторы: Элизабет Джордж
спальни-гостиной казалось несколько необычной, если учесть, что обитателем ее был восемнадцатилетний юноша. Стандартная мебель, несомненно, принадлежала школе, однако линолеум был скрыт под дорогим восточным ковром, а на стенах вместо постеров и фотографий, к которым Линли и Хейверс успели уже привыкгуть, висели обрамленные листки с цитатами. Они висели по кругу, расходясь из единого центра, точно солнечные лучи. Пять веков английской литературы. Спенсер и Шекспир соседствовали с Донном и Шоу, здесь же Элизабет и Роберт Браунинги, Кольридж, Китс и Шелли, Байрон между Поупом и Блейком, а в самом центре – последняя строфа из «Дуврского берега» Мэтью Арнольда<Мэтью Арнольд (1822–1888) – английский поэт, педагог, критик. Строфа из стихотворения «Дуврский берег» приводится в переводе М. Донского.>. Это был самый большой поэтический отрывок, и, в отличие от всех остальных, переписанных печатными буквами на плотную белую бумагу, эти стихи были запечатлены каллиграфическим почерком на пергаменте.
В нижнем правом углу возле рамки виднелась подпись: «Сисси».
Чаз Квилтер сидел за столом, погрузившись в чтение лежавшего перед ним учебника. По-видимому, он готовился к уроку биологии – подойдя вплотную к столу, Линли обнаружил, что Чаз изучает какой-то медицинский текст, весь испещренный подчеркиваниями, с пометками черными чернилами на полях. В начале страницы шел заголовок: «Синдром Аперта», а дальше следовали какие-то медицинские термины и их истолкование. Рядом лежал раскрытый блокнот, но Чаз не использовал его для выписок. Вместо полезных заметок по медицинским вопросам он написал одну лишь строку: «Яростный поток вечно пылающей серы», и прихотливо разукрасил все буквы этой фразы языками пламени.
Увидев другую книгу, открытую, но лежавшую на столе корешком вверх, Линли угадал источник странной цитаты: то был «Потерянный рай» Джона Мильтона.
Однако на самом деле Чаз не читал ни научную книгу, ни поэзию, взгляд его сосредоточился на фотографии, стоявшей на подоконнике у стола. На фотографии был изображен сам Чаз, а в его объятиях– девушка с пышными волосами, склонившая голову ему на грудь. Линли узнал фотографию, висевшую на стене у Брайана Бирна.
Чаз очнулся лишь тогда, когда сержант Хей-верс, подойдя к книжным полкам, выключила проигрыватель.
– Я не слышал… – пробормотал он.
– Мы стучали, – возразил Линли. – Видимо, ты был очень занят.
Чаз закрыл медицинский справочник, захлопнул том Мильтона, вырвал из блокнота страницу с цитатой и смял ее в аккуратный комочек. Бумажный шарик остался у него в руке. Порой Чаз судорожно сжимал пальцы, и шарик тихо шуршал.
Лавируя в тесной комнате, сержант Хейверс протиснулась мимо Линли, добралась до кровати и уселась на нее. Подергала в задумчивости мочку уха, пристально, беспощадно уставилась на Чаза.
Линли тоже подошел к книжным полкам и снова включил музыкальный центр. Полилась музыка. Нажал другую кнопку. Музыка прекратилась. Третью кнопку. Из музыкального центра выползла кассета.
– Почему ты не пошел на урок биологии? – поинтересовался Линли. – Тебе дали в амбулатории справку? Освобождение от занятий? Похоже, их довольно легко получить.
Чаз не сводил глаз с кассеты. Он так и не ответил инспектору.
– Нет, я не думаю, что это ты издевался над Гарри Морантом, – задумчиво продолжал Линли. – Гарри Морант не это имел в виду, когда назвал твое имя. – Он взял кассету и принялся вертеть ее в руках.
Юноша, продолжая следить за ним, прикусил верхнюю губу, но тут же расслабился. Если бы Линли не столь пристально наблюдал за ним, он бы упустил эту реакцию.
– Думаю, Гарри слишком запуган, он не смеет назвать мне то имя. После всего, что он пережил, после того, что случилось с Мэттью, он не доверится никому из нас, сколько бы я ни пытался убедить его, что мы сумеем его защитить. Он живет под страшной угрозой, к тому же Гарри, вероятно, все еще пытается соблюсти бредгарианский кодекс чести. Не доносить на товарища. Ты сам знаешь. Однако, несмотря на весь свой страх, Морант чувствовал себя обязанным дать нам хоть какой-то
