Когда тринадцатилетний Мэттью Уотли исчезает из Бредгар Чэмберс, привилегированной частной школы для мальчиков, его преподаватель обращается за помощью к своему соученику по Итону инспектору Линли. Так инспектор и его напарница Барбара Хейверс оказываются в Западном Сассексе и начинают поиски пропавшего ребенка, а потом, увы, и его убийцы.
Авторы: Элизабет Джордж
английского языка.
– Значит, ты знаешь, – подхватила Барбара. – Томми, это кто-то, кого ты…– Ответ она прочла на его лице, – Боже, как для тебя это тяжело. Это просто ужасно.
– Я пока не уверен. В том-то все и дело. У него не было мотива.
– За исключением странной манеры описывать наружность ребенка? – Дебора вновь перебирала фотографии, взвешивая каждое слово: – Мальчик был связан. Это я разглядела. На теле были ссадины, содранная, воспаленная кожа. И ожоги… Томми, это самый ужасный из всех мотивов. Почему ты не решаешься посмотреть правде в глаза?
Линли оттолкнулся от подоконника.
– А какой правды боишься ты? – перешел он в атаку.
Эти слова разрушили хрупкое равновесие, установившееся за последние минуты их беседы. Дебора почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.
– Расскажи мне все, Дебора, – предложил он. – Боже, ты же не принимаешь меня за слепого?
Дебора покачала головой. Конечно, он не слепой. Он даже чересчур много видит. В том-то и беда. Но Томми настаивал:
– Я видел, как вы оба держались сегодня утром. Словно чужие, даже хуже.
Дебора по-прежнему отказывалась говорить. Она хотела бы остановить его, но Томми упорно продолжал:
– Ты не допускаешь Саймона к своему горю, не так ли, Дебора? Тебе кажется, он не горюет об этой утрате или, во всяком случае, его скорбь мала по сравнению с твоей. Ты попросту отстранила его. Ты всех нас отстранила. Ты решила страдать в одиночестве, словно ты одна во всем виновата, словно ты пытаешься за что-то наказать себя.
Дебора понимала, что ее собственное лицо выдаст ее, разоблачит любую ложь. Она не пыталась возражать, но хотела бы сменить тему, вот только предлог не подворачивался.
В глубине дома залаял пес, он повизгивал от восторга, требуя награду за удачно исполненный трюк. В ответ послышался смех ее отца.
Линли отошел от окна и приблизился к стене, на которой висели ее фотографии. Он вгляделся в маленький черно-белый потрет, одну из самых первых ее работ– ей тогда едва исполнилось четырнадцать лет. Саймон лежал в шезлонге во дворе, укрывшись шерстяным одеялом, под рукой костыли, голова чуть откинута влево, глаза прикрыты, на лице печаль, граничащая с отчаянием.
– Ты никогда не задумывалась, почему он не снял эту фотографию со стены? – заговорил Томми. – Он ведь мог снять ее, правда? Мог попросить тебя заменить ее на что-нибудь более радостное, более утешительное.
– На что-нибудь фальшивое?
– Но ведь он этого не сделал, верно? Ты никогда не задумывалась – почему?
Дебора знала ответ, знала всегда. Именно за это она более всего любила своего мужа. Не физическая сила так дорога ей, и не духовная добродетель, и не бескомпромиссная, несгибаемая прямота – нет, его готовность принять неизбежное, его стойкость, его решимость продолжать борьбу. Все прошлое, все безмерно богатое прошлое их союза напоминало ей об этом кардинальном свойстве его души.
Подумать только, чем все это обернулось – мы оба оказались увечными. Но Саймон не вел машину, не он – виновник аварии, а она сама распорядилась своей жизнью, она по собственной воле изуродовала себя, потому что так в тот момент казалось проще, потому что она хотела поудобнее устроить свою жизнь.
– Я калека, – просто произнесла она. Линли содрогнулся от ужасного слова, полного и для него страшных воспоминаний.
– Глупости, Деб. Как ты можешь такое говорить?
Но она знала.
Вернувшись домой, Линли обнаружил почту на обычном месте – в дальнем левом углу своего библиотечного стола. Стопку конвертов прижимала огромная лупа, подаренная ему Хелен несколько лет назад шутки ради– он как раз получил звание инспектора.
– Не упусти добычу, Томми, – напутствовала она его, водружая на его стол огромный сверток в яркой упаковке. В нем находились лупа, пенковая трубка и войлочная шляпа.
Линли хохотал при виде этих вещей, при виде самой Хелен. Ее присутствие всегда веселило его.
Сколько же времени ему понадобилось, чтобы осознать наконец, кем была для него Хелен Клайд! Казалось, это было так очевидно, не требовало особого обсуждения – с ней он был самим собой, более того – в нем проступало все лучшее, он острил, делался красноречив, умен, оживлен. Хелен умела пробуждать в нем все его достоинства. Линли научился ощущать нежность– благодаря тому, что Хелен поддержала его в тот момент, когда другая отвергла. Линли познал сочувствие– Хелен не скрывала от него, сколь глубоки источники ее доброты. Линли привык к безусловной честности в отношениях – потому что ни на что меньшее Хелен не соглашалась. Он стал цельным человеком, он примирился со своим прошлым и мужественно смотрел в будущее – и силы для этого он черпал у Хелен.
Но
