Не прозвучи песня «Девочка с Севера», может, и не пришла бы в голову юной искательнице славы Маше Ивановой шальная мысль бросить родительский дом и податься в Москву, навстречу славе и богатству. А тут ее заметил сам Серж Бобров — продюсер, которому под силу из любого сделать знаменитого артиста Все это смахивало на сказку Однако история из недавнего прошлого не давала ей покоя.
Авторы: Михалева Анна
ты? — как-то вяло поинтересовался он, словно набирал номер наугад, совершенно не ожидая, что ответят.
— Я… — почему-то она растерялась.
— Ты дома?
— Нет, в метро еду, — съязвила она.
— Это хорошо, — он как-то странно икнул и, охнув, прошептал:
— Машенька, у меня большие проблемы.
— Что?! Какие проблемы? — Она ничего не понимала, но голос его ей не понравился. Он был каким-то неестественным, странным. Таким он не говорил никогда.
— Маш, ты не могла бы привезти тот кулон, ну, ты помнишь, который Аська носила…
— Сейчас?! — Она машинально глянула на часы, стрелки показывали половину первого.
— Я понимаю, что поздно, но худсовет выставки выдвинул условие, — заговорил он бодрее. — Понимаешь, нужно переписать этот чертов кулон. До завтра. Иначе картину снимут с аукциона.
— Как это? — удивилась она.
— Да, говорят, он не в стиле. В общем, я с ними согласился. Звоню тебе с четырех вечера, и все мимо. Очень нужно, ну, пожалуйста. Ты поняла, какой кулон?
— Перестань говорить так, словно у меня их дюжина, — огрызнулась она. — Как они могут диктовать тебе свои условия? Это же твоя работа. Ты это украшение видишь таким, каким изобразил. Почему ты должен что-то переделывать из-за критики какого-то там знатока. Это нелепо, подумай сам!
— Знаю, знаю, — поспешно согласился он. — Но они действительно имеют право диктовать условия. Тут на карту многое поставлено. Для меня это целая жизнь, другая жизнь, понимаешь? На аукцион выставляют только победителей. А моя работа не победит, если я не перепишу кулон. Теперь ясно? Аукцион — это огромные деньги.
Я смогу поехать во Францию, в общем, помоги мне, пожалуйста.
— Может, ты сам прие…
Он ее резко перебил:
— Нет-нет, обязательно сегодня, пожалуйста, это важно. Договорились? Ты сможешь его сейчас забрать?
— Забрать?! — Она окончательно перестала понимать смысл происходящего. С чего это Колька решил, что кулон она хранит не дома.
— Скажи, что сможешь, — взмолился он.
— Ты сошел с ума, — отрезала Маша, поняв, что непременно должна поехать к сбрендившему художнику.
Только по пути заедет в аптеку и купит что-нибудь успокоительное. Эта выставка его доконала. «Нашел свой стиль!
Абсолютная безвкусица!» Похоже, нечто подобное у него в голове поселилось. — Ладно, я привезу тебе кулон. Только не плачь.
Она положила трубку и поднялась с дивана. Странный был разговор. И просьба у Кольки странная. Хотя, с другой стороны, мало ли что бывает у людей. У одних сумасшедший продюсер со своими нереальными требованиями, у других худсовет, тоже, кстати, не вполне вменяемый. Могли бы хоть за день предупредить. Картина висит неделю, а они только накануне оглашения результатов спохватились. Она открыла нижний ящик комода, вытащила из-под белья маленькую коробочку, открыла ее. От макушки до пяток по телу пробежала дрожь. Камень холодно сверкнул в стоваттном луче электрической лампочки.
«Почему он говорил так странно? Почему он сказал, что кулон я храню в другом месте? И почему он вспомнил про Аську? Ведь при нем я отдавала кулон Катьке. И первое, что он должен был сказать, если речь зашла об этом чертовом украшении, так это примерно: „Помнишь кулон, который ты нам с Катькой одолжила и который я изобразил на картине?“ Почему же он заговорил про Аську?»
Она кинула коробочку на диван, заходила взад-вперед по комнате, размышляя. Сердце бешено колотилось, в висках стучало, руки тряслись. Она вдруг остановилась у окна, задернула тяжелые гардины. Замерев, попыталась понять причину своего взвинченного состояния. И наконец сообразила — ей страшно. Безумно страшно. Что-то в разговоре с Колькой было не так. Да и не что-то, а все не так. Голос у него был странный, смысл речей — и того удивительнее. Он словно намекал ей на что-то. На какую-то опасность… Господи, ну конечно! Аська. Колька пытался сказать, что и он, и Маша из-за этого кулона находятся в смертельной опасности. Что у него есть последний шанс — позвонить ей и попросить привезти вещь. Скорее всего, в квартире художника ее ждут убийцы Аськи, которые разыскивают кулон Ирмы Бонд по всей Москве.
Каким чудом они вышли на Кольку? Чудом? Да он же его написал на холсте! Идиотка, вот она кто! Ей же нужно было предупредить Колю после убийства Аськи, чтобы он ни под каким видом не выставлял картину на всеобщее обозрение. Но она не сообразила. Да что там говорить, она вообще выкинула из головы, что Колька собирается выставлять именно картину с кулоном.
Значит, теперь он в смертельной опасности. Наверное, и говорил с ней под дулом пистолета. И придумал версию, будто бы она хранит кулон в неведомом ему месте, а не у себя дома,
