Не прозвучи песня «Девочка с Севера», может, и не пришла бы в голову юной искательнице славы Маше Ивановой шальная мысль бросить родительский дом и податься в Москву, навстречу славе и богатству. А тут ее заметил сам Серж Бобров — продюсер, которому под силу из любого сделать знаменитого артиста Все это смахивало на сказку Однако история из недавнего прошлого не давала ей покоя.
Авторы: Михалева Анна
вся в крови.
— Милицию вызвали?
— Пять минут назад.
— Черт, они, наверное, уже подъезжают.
Серж вдруг перешел на бег. Александр чуть повыше поднял правую бровь, но устремился следом.
— Чтобы никого рядом с гримеркой до приезда оперов не было, — отрывисто приказал меценат. — Сам станешь у дверей!
Надо сказать, что жизнь сэра Доудсена протекала вдали от всевозможных преступлений. В студенческую бытность он не раз сталкивался с полицией и дважды подвергался суровым наказаниям по суду, которые исчислялись штрафами по пять фунтов каждый. Исходя из этого, он полагал, что прекрасно осведомлен о преступном мире и ничто в нем не может его шокировать. Однако картина, представшая перед его очами, когда он вслед за меценатом влетел в гримерку, показалась ему ужасной. В центре комнаты, возле поваленного стула, лежала довольно красивая шатенка в длинном синем платье с глубоким декольте. Ее лицо с тонкими чертами портило небольшое отверстие в самом центре высокого лба. Глаза ее были открыты и полны безразличия или даже презрения.
«Странно, — подумал сэр Александр. — Если видишь перед собой дуло пистолета, вряд ли станешь изображать безразличие. А тем более презрение. Это удивительно даже для Итона, не говоря уж об Оксфорде…»
Но более всего его удивил Серж. Тот не склонился над телом, не причитал и не вытворял ничего подобного, хотя по всем законам человеколюбия должен был поступить именно так. Бобров принялся лихорадочно обыскивать гримерку.
Молодой аристократ обозрел комнату и пришел к выводу, что трудится он напрасно. До мецената комнату уже изрядно перетрясли. Содержимое сумочки певицы было разбросано по гримерному столику. Собственно говоря, особенно обыскивать было и нечего: скорее всего, убитая» дама явилась к началу концерта уже полностью готовая к выступлению. Так сказать, одетая и загримированная, а потому захватила с собой лишь самое необходимое: маленький ридикюль и пушистую накидку из шиншиллы.
— Черт! Черт! — прорычал Серж и, повернувшись к двери, неожиданно для себя нашел торчащего в проеме английского аристократа, о существовании которого он, по всей видимости, забыл.
— Черт! — сказал он ему. — Ты-то тут что делаешь?
— Мне кажется, вы напрасно пытаетесь отыскать то, что уже нашли до вас, — прохладно заметил сэр Доудсен.
— Вижу, — проворчал Бобров. — Тебе лучше уйти. Если не хочешь стать свидетелем. А мне лучше остаться. И поторопись, ради всего святого. Еще тебя отмазывать!
— Но я же еще не успел ничего сделать, — Александр пожал плечами.
— Ты хоть понимаешь, что произошло?! Ирму убили.
Ирму Бонд! Она — звезда. Сейчас сюда сбегутся сыщики со всей Москвы. И каждый захочет переговорить с тем, кого они найдут на месте преступления. Имеешь шанс проторчать в отделении милиции до завтрашнего утра.
Это в лучшем случае.
— Хм… — Александр шагнул в коридор. — Полагаю, нам лучше увидеться завтра. Или в любое удобное для вас время.
Сэр Доудсен вышел на улицу и задумался: куда податься? Встреча с искусством не состоялась, а заменить ее нечем. В Большой театр он опоздал, да и в Третьяковскую галерею, похоже, тоже. Прогуляться по Кремлевской набережной? Довольно прохладно для ночного моциона, да и с неба что-то неприятное сыплется: то ли снег, то ли град, то ли все разом. Оглядевшись, он медленно побрел в сторону метро «Китай-город». Темная неряшливая улочка показалась ему кошмарной. Чтобы немного скрасить одиночество, он провел набалдашником трости по железному забору. Звук ему не понравился.
«Н-да… — подумал младший Доудсен. — Нынче с музыкой что-то не задалось…»
Мысли его вернулись к случившемуся. Он размышлял над странной судьбой русской звезды. Красивая, молодая, знаменитая… Кому понадобилось ее убивать? Странное злодеяние — убить красоту. Все равно что растоптать розовый куст. Размышления его были внезапно прерваны, его грубо толкнули.
— Прошу прощения, — довольно внятно извинился сэр Александр и сжал в руке трость.
Однако он тут же ослабил хватку, узрев, что его обогнала девушка. Правда, он лишь по наитию определил, что фигура в ужасном пуховике принадлежит даме. Дама, казалось, его не заметила и побрела прочь.
Потомок древних Доудсенов приподнял правую бровь.
«Девушка, одиноко бредущая по ночной улице и расталкивающая рослых мужчин направо и налево, либо пьяна, либо феминистка», — подумалось ему.
Ни к тем, ни к другим он слабости не питал, однако на город уже давно спустилась ночь, и, движимый наследственным синдромом Доудсенов оберегать беззащитных дам, он прибавил шагу. Нагнав девицу, он заглянул
