Не прозвучи песня «Девочка с Севера», может, и не пришла бы в голову юной искательнице славы Маше Ивановой шальная мысль бросить родительский дом и податься в Москву, навстречу славе и богатству. А тут ее заметил сам Серж Бобров — продюсер, которому под силу из любого сделать знаменитого артиста Все это смахивало на сказку Однако история из недавнего прошлого не давала ей покоя.
Авторы: Михалева Анна
проконсультироваться как со знатоком…
Тот расправил плечи. Катька фыркнула.
— Видишь ли.., мне всучил один тип в клубе. Поклонник, в общем. Говорит, любит. Я его отшиваю каждый вечер. А он все цветы таскал да вино бутылками присылал.
Теперь вот прислал это. Я хотела ему вернуть, а его и след простыл. Третий день уже не появляется, наверное, боится, что я ему отдам.
— Что подарил-то? — не вытерпел Колька.
— Он симпатичный? — одномоментно с ним поинтересовалась подруга.
— Я бы не стала так говорить… Он потрясающий, — Маша вздохнула. — Единственное, что меня пугает, так это то, что, мне кажется, он очень дорогой. Как-то не слишком хорошо для первого подарка, правда?
— Тьфу ты! — разочаровалась Катька. — Я же тебя о мужике спрашивала.
— А, мужик… Ну, мужик как мужик…
— Опиши!
— Да подожди ты с мужиками! — взревел Колька, не желая расставаться с ролью эксперта. — Маш, что он тебе подарил?
Маша еще раз вздохнула и, выудив из кармана кулон Ирмы, разложила его на ладони.
В комнате воцарилась долгая тишина. Все зачарованно разглядывали удивительно красивый камень. У Маши по спине пробежал холодок. Ей казалось, что это сокровище не имеет цены. Или имеет, но если ее назвать, то звезды померкнут в тот же миг так, как если бы огласили все имена бога. Она долго не решалась достать украшение из шкафа, терзалась неизвестностью. А ну как кулон действительно жуть какой дорогой. Тогда нужно как-то его вернуть. Присвоить чужую побрякушку — это ужасно, но все-таки не так, как присвоить целое состояние.
Кроме Николая, знакомых знатоков от искусства у нее не было. Теперь она с надеждой воззрилась на своего «эксперта». Тот хлопал глазами, разглядывая ее сокровище.
Наконец тронул камень дрожащим пальцем, словно тот мог ударить током. Окончательно осмелел только спустя минут пять. Взял его в руки, повертел, посмотрел на свет, поднес к глазам, опять повертел… Наконец вернул, пожевал губы и проговорил с достоинством:
— Вещица недешевая. Но и не драгоценность. Вернее, видишь ли… Золото — да, хорошей пробы… Но камень…
Скорее всего, хрусталь, стекляшка. Красивый дьявольски. И производит впечатление — этого у него не отнять.
Это «Своровски». Думаю, заказной вариант. Тыщи на три-четыре… Может, чуть больше…
— Долларов? — Маша округлила глаза.
— Скорее евро. «Своровски» же в Европе.
— Вот черт! — Катька выхватила у него кулон и принялась вертеть его, как известная мартышка очки, примеряя к себе: то к груди, то к уху, то ко лбу. — Офигеть, какая классная штуковина! Хорошие у тя, Маш, поклонники завелись.
— Надо вернуть, — с уверенностью сказала та, продолжая развивать легенду.
— Жалко… — проныла Катерина. — Ты лучше с ним переспи.
— С ума сошла! — возмутилась певица.
— Знаешь, такие вещицы просто так не дарят, — проговорил художник. — Замуж не звал?
— Нет.
— Значит, позовет.
— А ты и не раздумывай. Сколько на свете мужиков, способных подарить эксклюзивную вещь от «Своровски» за красивые глаза? Пять? Шесть? Принц Монако — не в счет, — бормотала Катька, продолжая любоваться украшением. — Вот везет же на дурку! Без году неделя в Москве, а уже такие подношения. Тут вертишься как белка в колесе, а в лучшем случае какая-нибудь пьяная скотина пытается десять баксов в лифчик засунуть…
Она вдруг скинула халат, нацепила кулон и прыгнула на полосатый диван.
Оттуда крикнула:
— И как я вам?
— Здорово… — без энтузиазма протянула Маша.
А Коля, словно в забытьи, медленно поднялся, не сводя глаз с натурщицы.
— Коль, — позвала она, — чего молчишь?
— Тес, — прошелестел он, шагнув к мольберту. — Тес… не двигайся, а то уйдет.
— Что? — не поняла Маша.
— Вдохновение, — тихо проговорила Катька осипшим голосом. Глаза у нее стали большие-пребольшие, а зрачки просто огромные. Маша удивилась, глядя на них. Оба они словно узрели друг в друге что-то, чего простым смертным видеть не дано.
Удивительна все-таки жизнь! До чего же странны, нелогичны и непредсказуемы ее повороты. Маша осторожно ступила на белую дорожку, разостланную от самых чугунных ворот в витых завитушках, до дома, залитого огнями и изнутри, и снаружи, а оттого похожего на сказочный дворец. Она чувствовала себя Золушкой. Даже исподтишка бросила взгляд на свою туфлю — уж не хрустальная ли…
Нет, обычная, черная, такая неподходящая к ее красному платью. Но другой обуви «на выход» у нее все равно нет, так что поздно сетовать. Маша покраснела, метнула глазами по сторонам, не заметил ли кто ее конфуза. Вроде нет, разодетые гости шагают
