Не прозвучи песня «Девочка с Севера», может, и не пришла бы в голову юной искательнице славы Маше Ивановой шальная мысль бросить родительский дом и податься в Москву, навстречу славе и богатству. А тут ее заметил сам Серж Бобров — продюсер, которому под силу из любого сделать знаменитого артиста Все это смахивало на сказку Однако история из недавнего прошлого не давала ей покоя.
Авторы: Михалева Анна
ни о чем меня не спрашивай! Ни о чем не спрашивай, и идем! — Она схватила ее за руку и потащила сквозь толпу, тараторя на ходу:
— Ты глазам своим не поверишь! Я тебя с таким мужиком познакомлю! Это просто — ах! Ах, и больше нет никаких слов. Ты рот раскроешь от удивления!
Лица людей мелькали у Маши перед глазами. Потом все они как-то незаметно расступились, и Маша действительно смогла выдавить из себя одно-единственное слово:
— Ах!
Бобров улыбнулся ей сначала дежурно, но спустя мгновение лицо его преобразилось. Он засиял и суетливо шаркнул ножкой, что было странно для известного богача. Он явно смутился от неожиданности. Маша же застыла на месте, лихорадочно вцепившись в Аськино плечо побелевшими пальцами. Она тупо пялилась на мецената. Она даже не дрожала, она замерла.
— Вот это встреча! — прогудел Бобров. — Н-да…
— А… А вы знакомы? — растерянно пролепетала Аська.
— Нет, но я об этом мечтал. — На лбу Сержа выступили крупные капли пота.
Его собеседник, с коим он мирно общался до этой минуты, удивленно воззрился на него. Судя по всему, он никогда не видел его в таком состоянии.
Бобров вдруг шагнул к Маше, и та поняла: бежать бессмысленно.
«Что делать? Что делать? — лихорадочно вертелось в голове. — Как себя вести, чтобы он не догадался, о чем я знаю!»
О чем таком она знала, она и сама, скорее всего, не определила бы. Но мысль, взлелеянная бессонницей, убеждение, что она причастна к какой-то страшной тайне Ирмы Бонд, а значит, и этого господина, настолько плотно засела в ее сознании, что отмахнуться от нее она уже не могла. Как не могла и расстаться со своими страхами, апогеем которых был этот вот красномордый бугай.
— Я пытался вас найти. — Глаза его светились интересом. — Но вы как в воду канули. Вы мне должны как минимум три ужина в каких-нибудь приличных местах, поскольку мне пришлось откушать в убогом месте под жутким названием «Эллочка-людоедка» аж дважды. Я все надеялся, что вы появитесь.
— Но прошла всего неделя, — дрожащим голосом запротестовала Маша.
— Там один за три считается. Кошмарная дыра. Иван Савельевич, вы что-нибудь знаете о ресторане «Эллочка-людоедка»? — обратился он к своему недавнему собеседнику.
— Никогда о таком не слыхал, — усмехнулся тот.
— А стоило бы обратить внимание. Вам, как депутату, должно быть интересно. Кажется, там подают человечину.
Иван Савельевич хохотнул в пышные усы.
— Ася. — Серж вдруг вспомнил о Машиной подруге, скромно переминающейся в сторонке с ноги на ногу и впервые в жизни не знающей, как себя вести рядом с мужчинами. — Милая Ася. Вы даже не представляете, что вы для меня сотворили. Вы сотворили чудо. Что вы за это хотите?
Та покраснела, мило ему улыбнулась и ответила легко, словно шутя:
— Норковую шубку.
Маша тоже покраснела. Но от стыда. Она бы никогда не посмела вот так, внаглую… Подошедшая к ним в этот момент Катька тоже ахнула.
А Серж расплылся в добродушной улыбке и радостно пробасил:
— Асенька, вы получите самую лучшую норковую шубку, которую я смогу найти. Спасибо вам огромное!
Судя по всему, Аська осталась довольна. Она тут же подцепила под руку того самого депутата Ивана Савельевича, и Маша услышала за спиной:
— Как вам кажется, какой цвет мне пойдет?
Бобров попытался повести Машу в кабинет. Перед этим он выразительно посмотрел на Катьку, и та исчезла.
«Нет уж, — сказала она себе, решив цепляться за жизнь из последних сил. — Я с ним наедине не останусь». Она мужественно схватилась за дверь в анфиладе.
— В чем дело? — не понял меценат, уже занесший ногу для широкого шага.
— Куда мы? — с дрожью в голосе спросила певица.
— Хм… — С минуту Серж боролся с какими-то мыслями, по всей видимости, не слишком приятными, потому что лицо его омрачилось. А потом он расплылся в добродушной улыбке и вновь засиял душевной теплотой.
«Опасный человек», — мелькнуло у нее в голове.
— Куда? — Он вдруг расхохотался. — Ну, не в опочивальню же! Ладно, хочешь говорить среди людей, да будет так.
— Хотите… — поправила его Маша, окончательно решив не допускать ни малейшей возможности сближения с этим типом.
— Хотите? — Он не понял, сдвинул брови и снова ухмыльнулся. — Значит, все-таки хотите? Вы настаиваете?
Маша кивнула, судорожно сглотнув горячий ком в горле.
— Ну, хотите, как хотите. Каламбурить хоть можно?
Она растерялась. Откуда ей знать, чем заканчивает этот человек, начав с каламбуров. На всякий случай она спросила предельно серьезным тоном:
— Вы хотите со мной поговорить. О чем?
— О любви, — игриво ответил он.
