Шкура неубитого мужа

можно со всей полнотой им управлять. Вторым пунктом (и она своих намерений не скрывала) являлось главное: игра в кегли, бридж, плавание и особенно купание зимой, а также чтение полезных книг и умение быть романтичным при луне. Все это она собиралась заставить делать несчастного избранника. Разглагольствуя на их первом и последнем свидании (на которое его вынудила тетя Алиса), Ви с особым садизмом сообщила кавалеру, что ее муж непременно должен участвовать в национальном заплыве через Темзу и что каждое утро он будет окунаться в колодец, который для этих целей вырыт в их поместье.
«Отец это проделывает уже много лет, и посмотри, как он бодр до сих пор».
«Наверное, бедняга с юных лет обладает незаурядным здоровьем, — вздохнул про себя Александр. — Иначе он бы давно спекся».
«Я хочу, чтобы мой мух был крепким и сильным. Я пришлю тебе брошюру „Здоровье в ваших руках“. Обрати особенное внимание на главы о вегетарианстве, закаливании и благотворном влиянии утренней пробежки на длинные дистанции», — на прощание произнесла она и подставила свои губки для романтического поцелуя.
Александр подумал, что с него хватит и одной главы про вегетарианство, чтобы навсегда выкинуть эту девицу из головы, а потому он постыдно скрылся, едва она прикрыла глаза, подставляя ему губы. С тех пор, кажется, злой рок постоянно издевался над ним. Ви решила, что бегство от поцелуя — знак застенчивости, а это, в свою очередь, говорит о пылкой страсти в робкой груди, и вопрос о помолвке — лишь дело времени. А сэр Доудсен ежевечерне совершал молитву, дабы всевышний расположил сердце мисс Харингтон к кому-нибудь другому. Но, похоже, всевышний его не слышал. Как бы то ни было, но на приеме Виолетта, взяв его руку, совершенно не собиралась ее выпускать из цепких пальчиков. Александра сего свело судорогой. Он машинально поздоровался с послом, улыбнулся его жене, с ужасом слыша за спиной перешептывания: «Как голубки, не правда ли?»
Он уже совсем оцепенел, когда краем глаза заметили толпе знакомую фигуру. Серж Бобров гудел на весь зал, вливая в себя шампанское бокал за бокалом. К сожалению, и Ви обнаружила, что Александр слишком заинтересованно глянул в его сторону, а потому вывела его на балкон. Было очень холодно. Ноябрь в Москве — не лучшее время для ночных прогулок по балконам.
— Ах, Александр, — с опасной романтичностью вздохнула она. — Вы когда-нибудь задумывались о звездах?
— М-му, — глубокомысленно отвечал молодой аристократ.
— Разве в ваших размышлениях вам не представлялось, что звезды — это мириады желаний, которые падают в руки людей. Стоит только загадать, стоит только очень сильно чего-то пожелать…
— Ну.., с этой точки зрения. — Сэр Доудсен сжал в пальцах набалдашник трости, подумывая, а не вырубить ли ее, пока не поздно.
— Я знаю, милый Александр, чего вы желаете более всего на свете.
— Неужели?! — Потомок аристократов удивился и испугался одновременно.
— Да, да, да, — пылко подтвердила девица. — Решительность, вот чего вам недостает. Посмотрите на звезды, загадайте желание.
— О боже, — на грани истерики он закинул голову. — Там только тучи.
— Ах, как жаль, — сюсюкая, протянула барышня. — Я понимаю ваши чувства. Я не мужчина, но догадываюсь, как это трудно — просить девушку… Хотя, может быть, я вам не нравлюсь… — загробным голосом закончила она.
— Нет, ну что ты, Виолетта, старушка, — испугался Александр, понимая, что попал в двойной капкан. Хуже нет ситуации, подобной этой! Если он скажет правду: «Да, ты мне не нравишься, ты меня раздражаешь, и вообще, я тебя боюсь, потому что ты поступаешь нечестно, играешь не по правилам и все такое», то он навсегда покроет свое имя позором, оскорбив девушку, открывшую ему свое сердце. Если он выберет то, что уже произнес, то, скорее всего, дело закончится помолвкой. Но помолвка с Ви все-таки лучше бесчестия!
Он все еще успокаивал себя этим, но силы покинули его, когда он услышал, как Ви нежно пролепетала:
— Ах, мой дорогой. Я давно догадываюсь о твоих чувствах, но я не смела до этой минуты… — Она прерывисто вздохнула и, к великому ужасу своего кавалера, стремительно приблизилась к нему на смертельно опасное расстояние. Настолько опасное, что ее губы почти касались его. — Я тоже люблю тебя! Милый, милый Александр!
Я думаю, нам стоит объявить о нашей помолвке.
Вот так все и случилось. Он даже не осознал, что в диалоге (который по справедливости все-таки правильнее считать монологом) поставлена жирная точка в виде страстного поцелуя. Ви схватила его в объятия и прижала к груди так сильно, что у него чуть ребра не треснули.
— Ой! Простите!
Сэр Доудсен вздрогнул и порывисто оглянулся.
К