Не прозвучи песня «Девочка с Севера», может, и не пришла бы в голову юной искательнице славы Маше Ивановой шальная мысль бросить родительский дом и податься в Москву, навстречу славе и богатству. А тут ее заметил сам Серж Бобров — продюсер, которому под силу из любого сделать знаменитого артиста Все это смахивало на сказку Однако история из недавнего прошлого не давала ей покоя.
Авторы: Михалева Анна
Бобров. Голос его показался Александру усталым.
— Это правда, о чем вчера в посольстве говорили?
Я как-то не смог с тобой пообщаться, дела… — туманно изрек он.
— Правда.
— Что-то нет в тебе должной радости.
— Да как вам сказать… Я не то что стремился к этому браку. Я даже не понял, как все вышло. Раз — и все уже поздравляют с помолвкой.
— Ну-у, братец, — как-то невесело хохотнул Серж, — теперь-то я точно знаю, что жениться нужно по любви, — он смущенно кашлянул. — Опыт, как-никак!
— Или когда нет другого выхода, — молодой аристократ вздохнул.
— Слухай, если девица Харингтон тебе не нравится, пошли ты ее ко всем…
— Не забывайте, Серж, — поспешно предостерег его сэр Доудсен, не желая, чтобы этот разговор стал их последним, — мы говорим о моей невесте. Она замечательная девушка и все такое, но я несколько обескуражен. Это объясняет мою меланхолию. А в остальном жизнь ведь прекрасна, не так ли? — Последнюю фразу он произнес бодро, душа в себе внутреннее сомнение.
— Говори о себе, — буркнул меценат. — У меня кругом одно дерьмо. Хочешь выпить?
И впервые со дня их знакомства потомок аристократов с искренним энтузиазмом ответил на этот вопрос:
— Еще бы!
Меценат хмуро оглядел рюмку с водкой, а потом вдруг поставил ее на стол.
— Чо-то не пьется, — признался он, храня на красной физиономии печать мрачной тоски.
Александр не склонен был разделить с ним эту точку зрения. Ему, как раз наоборот, казалось, что этот вечер весьма подходит для того, чтобы залить свои страхи и горести хорошей дозой алкоголя. Он подозвал официанта и заказал ему еще графин.
— Не понимаю я тебя… — Серж, свесив голову набок, прищурился, разглядывая его внимательно, словно забавный выставочный экспонат какой-нибудь галереи современного искусства. — Ты богатый, молодой и, что уж там говорить, в общем, по всем статьям бабам нравишься. Женишься на… — поймав вмиг потемневший взгляд «экспоната», он смущенно кашлянул. — Одним словом, женишься. Значит, любовь?
— Конечно, — поспешно ответил сэр Доудсен, удивляясь, с чего это его грубоватый приятель, начисто лишенный каких-либо сентиментальных наклонностей, вдруг завел столь задушевно-романтическую беседу.
— А как это.., ну, у вас принято? Объясняться и все такое… — Серж опустил голову, с интересом уставился на полную рюмку. — Вот представим, нравится тебе девушка, как ты ей это даешь понять?
— Гм. — Потомок аристократов задумался, пытаясь припомнить, когда это он давал понять о своих чувствах какой-либо барышне. После недолгих размышлений он пришел к печальному выводу: все его романтические похождения сводились как раз к обратному действию — как бы ненароком не дать понять девушке, что она ему нравится. Проще говоря, в его опыт входило только поспешное бегство от любой заинтересовавшейся им особы. — Мой дядя Реджинальд как-то советовал мне, что лучше всего отвести девушку на рододендроновую аллею, схватить в охапку, прижать к груди и, признавшись в пылкой страсти, покрыть ее чело поцелуями. К сожалению, я не знаю эффекта от таких действий. Ни разу не удалось предпринять что-либо подобное. Правда, дядя клянется, что сам-то он не раз использовал этот метод, и всегда успешно. — Он попытался представить себе дядю, среди рододендронов сжимающего в любовных тисках тетю Алису, и поразился смелости этого человека. Ведь тетя Алиса далеко не эфемерное создание, готовое растечься в сироп от страстей какого-то там Реджинальда Блэра. Неуемную охотницу тетю Алису, поговаривают, панически боялось все живое население окрестных лесов. Да и странное исчезновение Эдгара Шатающегося — привидения фамильного поместья Блэров, терзавшего многие поколения это знатное семейство, — случилось как раз после появления в доме новой хозяйки. И уж если на то пошло, Александр скорее согласился бы выпить горячий свинец, нежели заключить тетку в объятия. Хотя, разумеется, о вкусах не спорят.
— Нет, мне нужно что-нибудь романтическое… — Бобров вздохнул. — Такое, от чего душа бы пела.
— Гм, — опять ненадолго задумался сэр Доудсен. — Один мой приятель в Оксфорде подарил девушке томик Алфреда Теннисона, заложив поэму «Мод» цветком ириса, что на языке цветов означает «Послание вам». Девушку звали как раз Мод.
— И что?! — меценат вскинул глаза от рюмки.
— Не очень хороший пример. Она была официанткой в кафе. Вышла замуж за бакалейщика. Не оценила ухаживания моего приятеля. Ему ведь дальше ирисов продвинуться не удалось. Сдается мне, что та девушка не слишком ценила поэзию Теннисона и сережки бакалейщика пришлись ей куда более кстати.
— А… — разочарованно
