Не прозвучи песня «Девочка с Севера», может, и не пришла бы в голову юной искательнице славы Маше Ивановой шальная мысль бросить родительский дом и податься в Москву, навстречу славе и богатству. А тут ее заметил сам Серж Бобров — продюсер, которому под силу из любого сделать знаменитого артиста Все это смахивало на сказку Однако история из недавнего прошлого не давала ей покоя.
Авторы: Михалева Анна
спросил сэр Доудсен, который представить себе не мог, что Бобров способен рассуждать не только об этом редко произносимом в наши дни имени, но вообще о живописи. — Это, если мне не изменяет память, представитель киликийской школы?
— Смешно, что ни я, ни Серж понятия не имеем об этом Торосе. Я поясню: мне предложили купить часть его иллюстраций, вернее, две, к какому-то там Евангелию, но никто не может определить, подлинник это или дешевая подделка.
— Часть иллюстраций к Малатийскому евангелию?!
— Вот видите, вы знаете больше нас всех, вместе взятых, — она растянула тонкие губы в подобие улыбки.
— Знаю теоретически. Но купить эти иллюстрации невозможно. Они все — собственность музеев, монастырей и библиотек. Я знаю, четыре подписные работы хранятся в монастыре Святого Якова в Иерусалиме, еще слышал про США, Париж и Вену, в самой Армении…
— Пф… — пренебрежительно фыркнула Наталия. — Это не аргумент. Вы же догадываетесь, что большинство подлинников сейчас уже в руках частных коллекционеров. Я что-то не поняла про «саму Армению»?
— Торос Рослин — армянский художник, миниатюрист XIII века.
— Вот как, — разочаровалась она. — А такое европейское имя…
— Вы интересуетесь средневековой живописью? — поспешно задал вопрос Александр, чтобы скрыть неловкость момента.
— Абсолютно нет. Я вкладываю деньги.
— Тогда лучше не рискуйте. Хотя, кому взбредет в голову подделывать Тороса Рослина, ума не приложу. Подобные вещи создают только для сумасшедших коллекционеров, а наобум…
— Или для профанов вроде меня, — продолжила красавица. — Для тех, кто меряет живопись долларами.
— Наталия, ты к себе несправедлива, — сладким голосом запел меценат.
— Брось, — сморщила та царственный нос. — Я не склонна приписывать себе лишние достоинства. Мне хватает того, что у меня есть.
«Это точно, — подумал Александр. — Того, что есть, вполне достаточно, чтобы любого свести с ума».
Оставшись одна посреди танцевальной площадки, Маша огляделась. Никто на нее не обращал внимания.
Все присутствующие разделились на группки и весело болтали. Она нерешительно шагнула к бару. Там происходило захватывающее действо — молодой бармен жонглировал горящими бутылками, успевая при этом наливать из них в шейкер, смешивая замысловатый коктейль.
Проделывал он это, по всей видимости, для себя, потому что никто на него внимания не обращал. Маша облокотилась на стойку. Он, завидев ее, улыбнулся во все тридцать два зуба и подмигнул. Установив одну бутылку на голову, бойко спросил:
— Чего изволите?
— Вот этого, — она кивнула на шейкер.
— Это же «Кипучий яд»! — он притворно округлил глаза.
— Ничего кипучего не вижу, — она грустно усмехнулась.
Бармен поймал все бутылки, до этого летавшие по воздуху, поставил их на стойку и внимательно посмотрел на нее. Потом критически заметил:
— Н-да, вам действительно прописан «Кипучий яд».
Вам нужно взбодриться.
— Почему кипучий?
— Вот почему. — Он выхватил откуда-то длинную спичку, чиркнул ею и поджег содержимое открытого шейкера.
Жидкость вспыхнула.
— Ax! — Маша отпрянула в удивлении.
Бармен перелил часть горящего напитка в специальный бокал, сунул в него соломинку:
— Быстро пейте, а то и эта прогорит.
Она в ужасе переводила взгляд со стакана на бармена:
— Я это не могу. Оно же горит!
— А что вы хотели? Вы заказывали «Кипучий яд», он уже почти весь выкипел, пока вы тут капризничаете. Пейте, не пожалеете!
— А мне плохо не будет? — Она осторожно взяла бокал, на ощупь уже теплый.
— Обязательно будет. Я знаю свое дело.
— Ну и черт с ним! — с неожиданным ожесточением выдохнула Маша.
Ей вдруг стало ужасно себя жалко. Все ее бросили: и Бобров, притащивший ее сюда, и аристократ, поначалу прикинувшийся таким милым. И вообще, она чужая на этом празднике жизни. Никому не нужна! Ну и пусть она напьется, кому от этого будет хуже?!
Она закрыла глаза и с силой втянула в себя горькую маслянистую жидкость. Как ни странно, «Кипучий яд» не обжег горло, а, наоборот, обласкал его.
— Да вы умеете пить! — с восхищением воскликнул бармен.
— Н-не очень. — Маша поставила бокал на стойку, чувствуя, как тело ее наливается свинцовой тяжестью.
— Это «Кипучий яд», — не без гордости заметил бармен. — Сейчас растечется по жилам и отравит весь организм.
— Р-раньше нужбыло предупр.., предупрждть! — выдавила она из себя, с ужасом поняв, что язык ее не слушается. Впрочем, и ноги тоже. Колени ослабли, она повисла на высоком табурете.
— Эй,
