Шкура неубитого мужа

если предположить, что и он имеет отношение к злосчастному кулону Ирмы Бонд. Допустим, он тоже участвует в охоте за украшением. И тут, о удача, Анастасия появляется в его поле зрения именно с этим кулоном на шее. Он делает ей пару комплиментов, девушка тает как свеча, он провожает ее… А дальше дело чистой техники. Он мог явиться к ней на следующий день и, отобрав кулон, убить. Теперь главное — уйти от конкурентов. И тут подворачивается семья Харингтон со своим тупоумным дружком — молодым Доудсеном, который их и свел. Теперь он летит в Англию якобы лечить кота. Попутно вывозит драгоценность, и дело в шляпе. Неплохо!
Но кто же еще участвует в поисках? Кто эти соперники Климова, от которых он пытается улизнуть? Бобров? Разумеется. Он и не скрывает своего намерения завладеть украшением. Еще этот длинный господин, о котором вчера Серж недвусмысленно отозвался «мразь и скотина».
Впрочем, может, тут все дело в ревности? Тот тип уж очень уверенно вел себя рядом с обожаемой меценатом Наталией. Кстати, вчера он его так Александру и не представил.
Когда сэр Доудсен вошел в зал, Бобров с» Видом дохлой рыбины отирался возле стола для игры в рулетку. Наталия, сверкая глазами и драгоценными перстнями на пальцах, делала ставки. Высокий тип явно участвовал в этом, двигая фишки ее рукой. Заметив молодого аристократа, он как-то сразу поскучнел и отошел к столу для игры в бридж.
— Кто это? — спросил тогда Александр у Боброва.
Вот тут-то Серж и охарактеризовал его:
— Мразь и скотина.
После чего Бобров, не теряя ни минуты, пристроился рядом с дамой своего сердца, и разговор о высоком типе, который довольно скоро растворился в толпе, стал невозможен. Поняв, что он уже не нужен, сэр Доудсен тоже предпочел отправиться домой.
Значит, пока в погоне за кулоном певицы подозреваются трое: Климов, Бобров и тот долговязый. Мария наверняка знает что-то об этом украшении, но то ли не хочет выдавать своих тайн, то ли боится. Хотя понять ее можно. Как кулон вообще попал к Анастасии? Стоп! Что там говорила Мария? Она пришла на концерт в тот самый вечер, когда убили Ирму Бонд. Она пришла по приглашению Анастасии, которая в нем выступала. Значит, Анастасия была за кулисами. И значит, она могла где-то найти эту вещь. Может быть, ее обронил преступник, и, может быть, она что-то видела? Иными словами, она могла стать свидетельницей преступления. Какая-то странная история выходит. Ирму Бонд убили из-за украшения — это общепринятая в узких кругах версия. Но кулон почему-то не взяли. Он оказался у совершенно постороннего человека — Анастасии, которая в тот вечер просто была поблизости. Вскоре убивают и Анастасию. Убивают после того, как она появилась в обществе в том самом кулоне.
Сэр Доудсен глубоко задумался. Чертовщина выходит.
Получается, что общепринятая версия убийства ошибочна и Анастасия завладела кулоном до убийства певицы.
Но как? Не много найдется женщин, готовых с легкостью расстаться со своим украшением. Да еще и очень дорогим.
Но если произошло именно так, то тогда преступнику незачем было убивать Ирму Бонд! В его же интересах было дождаться, пока она снова завладеет своим украшением, и уж тогда действовать наверняка.
Размышления его прервал очередной звонок. Александр нахмурился, но трубку поднял.
— Сэр Доудсен, — тихо проворковал женский голос. — Меня зовут Наталия Касальская.
Почему-то у молодого аристократа дух перехватило.
Определенно чары этой женщины безграничны. Один ее голос заставляет трепетать мужские сердца.
— Не сочтите мое предложение бестактным, но я бы хотела пригласить вас на чай.
— Ме-еня? — удивленно выдохнул Александр.
— Ну, раз я вам звоню… — Она мелодично рассмеялась и вдруг перешла на дружеский тон с теплыми нотками:
— Кажется, пятичасовое чаепитие входит в привычку всех англичан? Приезжайте ко мне к пяти вечера. Буду рада вас видеть.

В последние недели Александр познакомился со многими людьми, чей достаток явно превышал разумные пределы. Ему то и дело намекали, что он общается с теми, «кого вся Москва знает», но вот в каких бытовых, так сказать, условиях существуют все эти «сильные люди столицы», ему не представлялось увидеть. Квартира Бориса — не в счет. Он явно скупердяйничал.
И вот наконец случай выдался. Дом, в котором жила Наталия Касальская, был большим и безвкусным, напоминающим постройки нуворишей средних штатов США: что-то отдаленно смахивающее на дурную уменьшенную пародию замка. Особенно потрясла сердце аристократа круглая башенка с красной черепичной крышей — образец отсутствия таланта у архитектора. Вокруг дома зеленел слегка присыпанный