Шкура неубитого мужа

кошмаре и затерзают до смерти.
— Вы удивительный, — резюмировала она, когда перестала смеяться. — Вы нравитесь мне все больше и больше. Я обещаю: даже не скажу ему, что вы были у меня в гостях. Вы назвали его криминальным субъектом.., вы правы, скорее всего. Вася — жесткий тип. Но он, во всяком случае, честный. У него много хороших качеств. Каких нет у Сержа Боброва.
— Извините, но вы говорите о моем друге.
— Как вы только что говорили о моем. Так что мы квиты. Раскройте мне тайну, над которой я ломаю голову не первый день: с чего это Серж вдруг стал проявлять ко мне столь пристальное внимание? Просто хоть мухобойкой от него отмахивайся.
— Я не вправе раскрывать секреты чужого сердца. Поговорите с ним сами, — молодой аристократ слегка покраснел.
— Перестаньте, — скривилась Наталия. — Он уже раз сто признался мне в пылкой любви. Только все это — полный бред. Я знаю его много лет. Он лучший друг моего мужа. Он частый гость в нашем доме. Так что поверьте, я имею представление, о чем говорю. Серж всю жизнь испытывал ко мне сильнейшее чувство. Но не любовь… страх. Он бы с радостью придушил меня еще месяц назад.
А теперь, когда я осталась одна, он вдруг завертелся волчком. Что ему нужно?
— Страх? — Александра поразила именно эта информация.
— Это долгая история, — погрустнела она. — Видите ли, мой муж.., известный бабник. Я знала это всегда.
И вышла за него без всяких иллюзий. Просто он был тем, кто нужен женщине, которая желает прожить в комфорте до самой старости. Он — моя денежная машина. Я — его гордость. Еще бы, красавица жена. У нас был бы хороший союз, но Юра не всегда скрывал свои интрижки на стороне. И не всегда мог обуздать себя. Соответственно, иногда мне приходилось прижимать его к ногтю. Он слабак, поэтому труда мне это не составляло. Я знала всю подноготную его бизнеса, однажды мне удалось скопировать очень важные документы, оглашение которых грозило ему хорошим тюремным сроком. Другими словами, я его шантажировала, и ему приходилось меня слушаться. Кстати, в этих же документах фигурировала подпись нашего дорогого Сержа. Это их обоих выводило из себя.
А Серж каждый раз бледнел в бессильной ярости, когда видел меня. Но теперь он, кажется, хочет представить дело так, будто влюблен. Он подбирается ко мне. С чего бы?
— Мне кажется, что Серж чист перед вами. Он действительно вас любит.
— Не думаю. Еще не родилась такая женщина, которую бы полюбил Серж. Поначалу мне казалось, что он влюблен в эту свою певичку — Ирму Бонд, Но когда он свел ее с моим мужем, а главное, позволил тому завязать с ней роман…
Сэр Доудсен закрыл лицо ладонями, чтобы скрыть смятение на лице, и прошептал:
— Вы так спокойно об этом говорите.
— Да перестаньте вы! — воскликнула она. — Я жила в этом много лет. И я была над всем этим. Я твердо знала, что Юра никуда от меня не денется. И я смеялась над всеми ними с их интрижками, любовью и прочим бредом. Я была главной. Я управляла ситуацией, понятно?
И плевать мне, сколько раз и с кем спал мой дорогой муженек. Но сейчас меня волнует Серж. И все это началось после смерти этой дряни.
— Почему вы так о ней говорите?
— Думаете, жестоко? Но ведь я называю вещи своими именами. Она вечно таскалась с чужими мужьями.
— Вина мужей в том не меньше.
— Странно это слышать от мужчины, — усмехнулась Наталия. — Ирма желала отбить хоть кого-нибудь из этих мужиков у жены. Ей надоело петь, тем более что делала она это плохо. И рано или поздно это заметили бы. А мужчины штабелями валились к ее ногам. Удивительно, я никак не могу понять ее секрет. Почему? Что в ней было такого, чего не было… — Она неожиданно осеклась, но потом тихо договорила, поправившись:
— Что бы их столь сильно притягивало. Обычная девчонка с периферии. Она хотела выглядеть шикарно. Вы знаете, что она слизала мой гардероб?! Покупала веши, какие ношу я! Но дальше шмоток дело не шло. Она же — дерево. Ни мозгов, ни воспитания, ни должного образования. Она и разговор-то не могла поддержать. Она просто терялась, не зная ничего.
Нонсенс. Ведь таких, как правило, не любят. Таких просто используют.
Сэр Доудсен понял, что разговор зашел за грань всех приличий, а потому, накрыв ее ладонь своею, миролюбиво произнес:
— Наталия, Ирма — это прошлое. Вам следует забыть об этом. Выкиньте из головы. Какой бы она ни была, она больше не причинит вам боли. А Серж.., он хороший человек. И добрый. Хотя сразу этого и не скажешь. Но поверьте, я наблюдал, как он из грубого болтуна вдруг превращался в человека широкой души. Он умеет дарить людям радость. А это, мне кажется, самое прекрасное в человеке.
Она удивленно хлопнула глазами:
— Вы думаете, он хочет меня поддержать в трудную