Не прозвучи песня «Девочка с Севера», может, и не пришла бы в голову юной искательнице славы Маше Ивановой шальная мысль бросить родительский дом и податься в Москву, навстречу славе и богатству. А тут ее заметил сам Серж Бобров — продюсер, которому под силу из любого сделать знаменитого артиста Все это смахивало на сказку Однако история из недавнего прошлого не давала ей покоя.
Авторы: Михалева Анна
загадка была в ее рассуждениях. Но какая, он понять не мог. Конечно, он попытался успокоить ее, заверив, что непременно проведет свое расследование, поговорит с Сержем, во всяком случае. Наведет справки.
Непонятно почему, но она ему верила. Расстались они по-дружески тепло. Она даже доверчиво чмокнула его в щеку. Кулон, увиденный им на Анастасии в посольстве, теперь не выходил у него из головы. Описание уж больно совпадало. Да и Серж.., когда он говорил об украшении «необыкновенной ценности», сочинив, что тот — фамильная реликвия жены Юрия, то есть Наталии, его глаза горели алчностью и азартом. Где же этот проклятый камень? У Марии? Но как он мог к ней попасть? Только если Анастасия его ей отдала. Однако это даже звучит странно. Зачем? Сколько же загадок!
Неделя у Маши выдалась тяжелой. Каждый день с утра запись на студии, вечером репетиции программы с кордебалетом. А сегодня Серж вдруг заговорил о съемках клипа.
— Так рано? — удивилась она. — Я же еще ни разу не выступала на большой публике, ни одной моей песни не крутят на радио.
— Пусть будет, — отрезал он. — Меня хочешь поучить, как в шоу-бизнесе выживать?
Он был хмур по обыкновению. Виделись они редко, но, что называется, метко — он успевал выговорить ей положенные замечания, отругать за «лень и затягивание записи песен», неодобрительно отозваться об ее внешнем виде, в общем, выполнить свою обязательную программу на все десять баллов. Маша поначалу даже удивлялась, где он накапливает столько негативных эмоций. С грустью вспоминала слова Александра: мол, ты его отдушина. Уж что верно, то верно. Как в воду глядел аристократ. Бобров в свою отдушину от всей души плюет, выплескивает весь накопившийся сарказм. Наверное, он и заводит себе безропотных артистов, чтобы глумиться над ними в дурном настроении.
— Давай еще раз про дожди и эту.., погоду нелетную. — Он плюхнулся на стул в центре зала.
Маша вздохнула. Танцевальная группа разделяла ее страдания. Они уже пятый час репетировали. Стрелки перевалили за десять вечера. Пора было расходиться, все устали. А меценат, он же продюсер, как Карабас-Барабас, готов щелкать плеткой до самого утра.
Она встала на исходную позицию. Оперлась на стул, с которым должна была танцевать на протяжении всей песни.
— Шляпу возьми, не хрен халявить! — рыкнул Серж.
Певица подавила в горле первый приступ рыданий — неизменный конец их дебатов. Казалось, он специально доводит ее до слез. Зачем? И тут она припомнила, что сегодня ее ждет внизу Егор. Теплая волна пробежала от макушки к подбородку.
«Вот и замечательно, плевать я хотела на этого самодура!»
Это был хороший номер. И не просто хороший, а замечательный. Всю песню она должна была обыгрывать стул. Сначала одна, потом с партнером-танцовщиком.
И еще у нее была широкополая шляпа. В ней она становилась похожа на американскую контрабандистку времен сухого закона. И музыка хорошая, явный шлягер. Легкая, игривая, простая для запоминания.
…и ерунда, что погода нелетная,
Я до тебя по земле доберусь…
Им всем нравился этот номер. Они готовы были исполнять его, даже изнемогая от усталости.
Когда стих последний аккорд, Бобров хлопнул себя по коленям, словно не мог дождаться, когда все закончится, встал и направился к выходу, по обыкновению буркнув на ходу окончательный вердикт:
— Эту и будем снимать. Завтра встретимся в моем офисе с режиссером.
Он ушел, а Маша вылетела в коридор в надежде увидеться с Егором. Тот сидел на подоконнике, болтал ногами.
«Как школьник, которого оставили после уроков», — мелькнуло у нее в голове.
Она подлетела к нему, чмокнула в щеку.
— Не, так не пойдет. — Он стиснул ее в крепких объятиях, прижал к себе. — Я тебя третий час жду. Сначала на улице торчал, потом в холле, потом уговорил охранника пустить меня поближе к залу. Так и добирался мелкими перебежками. Оказывается, путь к сцене весьма труден.
— Партизан, — улыбнулась она.
— А это еще что?! — прогудело у нее за спиной.
Егор от неожиданности вздрогнул, вытянул шею, чтобы рассмотреть нахала.
Нахалом, к ужасу Маши, оказался все тот же Бобров.
Сейчас он стоял, сверля парочку гневным взглядом. Мария старалась припомнить, есть ли в контракте пункт, запрещающий ей какую бы ни было личную жизнь. Такого не припоминалось. Хотя, если учесть легкость, с которой она поставила свою подпись, она могла этот пункт просто не заметить.
— Э-это Егор, — запнувшись, сказала она почти шепотом.
— Я тебе машину хотел подогнать, — краснея на глазах,
